Смертные души стр. 118
сейчас тебе и кажется, что все это могло быть химерой. Ты решаешься найти Сяцюань. След ее простыл, но ты не знаешь, умерла она или бежала. Ты невольно испытываешь сомнение: а встречал ли ты вообще такую женщину? Впрочем, не имеет значения. Даже если она и существовала, ты ее не уберег. Ты не можешь спасти ее так, как она спасла тебя. Больные тоже быстро утратили к даме интерес, им подавай кого-нибудь помоложе. В этом основная цель захвата больницы. В резервуаре смертных душ на все связанное с сексом действовали ограничения, а теперь можно вдоволь поразвлечься. Больные давно прослышали, что только при врачах оставались женщины – скорее всего, это некая привилегия. Ты с разочарованием и раздражением думаешь про себя, что вот и Сяцюань с тобой напоследок не попрощалась. В качестве «отца» ты по итогу ничего в ее глазах не значишь. Чувства женщин изменчивы, и положиться на них нельзя, к тому же все-таки «женщины» – птицы не одного полета с вами. Ты ошибся в человеке. У этой дамочки не нашлось сил довести твое спасение до конца. Тебе надо жить дальше и ориентироваться на Айлао. Хрупок мир без «отца». И все же ты без остановки припоминаешь ощущение от нахождения внутри плоти женщины, и на сердце у тебя и сладко, и горько, и кисло.
Замечая, насколько ты обескуражен, Айлао окликает тебя:
– Что ж ты в бутылку лезешь со своими абстракциями? Или хочешь в отце злодея признать? В прошлый раз ты не помер вроде. Мы давно не виделись с тобой, так что ощущение жамевю – вполне нормально. Это все из-за резервуара смертных душ. Врачи установили такое правило: у мертвецов не может быть семьи. Это было бы уже слишком. Дунлу, ты рассказывай.
Уподобляясь школьнице, которую при перекличке вызвал учитель, Дунлу старательно, словно по памяти, начинает рассказывать:
– Обосновывая все наследственными рисками, больница в массовом порядке генетически модифицировала статус больных, обрубив им все кровные узы, устранила нормы взаимоотношений между родными и близкими, считай, слабительным лечила жар, и все ради того, чтобы было легче по-военному заправлять смертными душами, чтобы люди не могли сплачиваться друг с другом, чтобы все беспрекословно выполняли приказы и послушно принимали лечение. Однако как же можно разом оборвать испокон веков сохранявшиеся отношения отцов и детей? Братишка Вэй, у вас с отцом одна душа на двоих. И раз уж получилось вырваться из тюрьмы, то надо восстанавливать изначальные генные связи, которые составляют отдаленные кровная преемственность и родовые воспоминания, следует принимать взаимный долг и сердечные обязательства…
Айлао со смехом вставляет:
– Эту мелкую уловку врачей я давно раскусил. Родной, только я тебя увидел, как на сердце потеплело от любви. Ты примешь из моих рук посох и станешь провожатым больных. Только так мы сможем вернуть потерянные гражданство, культуру, страсти, религии, пищу, традиции, обычаи, только так мы сможем с гордостью снова зажить как люди. Поэтому даже в смерти я обязан был найти тебя. Мне известно, что врачи тебя как-то принудили стать главой вредившей больным красной ударной бригады. Но это ничего. Кто у меня, кроме тебя, сынок? Я дам тебе возможность искупить вину. Может, других людей мне не дано спасти, но по крайней мере спасу я братца Ян Вэя.
У