Смертные души стр. 117
ты и сам в глубине души предвкушал этот день.
Руссо, не выпуская из рук тело врача, сухо откашливается, подобно кровососу, и сплевывает на труп.
– Кхе-кхе, не больные выбрали этот ужас, а ужас этот выбрал больных. От резервуара смертных душ нам досталось только одно наследие: ужас – вот и все. По обыкновению, все преклоняли головы перед врачами и покорно терпели, до смерти боясь докторов. Но разве больше всего не хотелось всем, чтобы настал день, когда можно было бы выдрать скальпели из рук врачевателей? Чтобы можно было лечить собственную болезнь так, как захочется? И тогда можно будет избегать залечивания. Да и к тому же нет у нас болезней. Чем могут болеть мертвецы? Это врачи заявили о том, что мы больны. Они же придумали определения и нормативы различных хворей. Больница – самая крупная террористическая организация на Марсе, прикрывающаяся красивым названием «сообщество жизни и политики». Врачи прибрали к своим рукам больные тела и насильно впрыснули нам токсоплазмы, которыми обычно страдают грызуны…
Айлао добавляет:
– И еще повсюду засунули полные денег лапищи, взяли под свой контроль биофармацевтику, секвенирование ДНК, операционные машины, лечебное оборудование, медицинские технологии, исследователей медицины, общества здоровья, газеты и журналы по медицине и фармацевтике… Как бы существовала эта лавочка, если бы больным не давали жить?
Руссо продолжает:
– А потому, даже если больной умер, его нужно воскресить, чтобы он продолжал заболевать и его можно продолжать пичкать иглами и таблетками. И того, кто жить не хочет, вынуждают жить. Большего террора и не придумаешь.
Айлао замечает:
– Это и составляет основной социальный парадокс наших дней. Больные – могильщики больницы.
Руссо взволнованно объявляет:
– Мы хотим одним ужасом преодолеть другой. И врачи обрекли нас на все это. Если бы вы, почтенный старец, не дали бесстрашный отпор, то кто знает, сколько бы еще пришлось мыкаться больным?
Этот аргумент, кажется, разрешает твои сомнения. Ты смотришь на Айлао, видишь, насколько он доволен и бодр от того, что желаемое претворилось в жизнь. Глядишь ты и на Руссо, саркомы Капоши на его теле стали тебе милее. Со слов старцев ты убеждаешься, что больные, вероятно, действительно померли, но вопреки этому обрели успокоение. Руссо странно глядит на тебя, будто ваши отношения с ним будут даже более тесными, чем у тебя с Айлао.
Лицо твое ощущает порыв тепла, ты вертишь головой и видишь, что крематорий по-прежнему изрыгает из себя бушующее пламя, только со светом от него творится что-то невероятное: огонь закручивается кверху, и среди черных газов, под алыми языками пламени, рождаются сменяющие друг друга золотистые цветы размером с пальцы, они разносятся, жужжа, во все стороны, словно фонарики, спускаемые на воду на праздник Голодных духов. Все живое в тебе содрогается.
Больные срывают с мертвых одежду, сами неуклюже облачаются в халаты и еще снимают украшающие врачей крестики, шутя и измываясь над мертвыми. Однако Айлао, по всей видимости, не особо доволен результатами действия. Мало найти мертвых врачей, надо еще отыскать врачей живых. Айлао разделяет больных на две бригады. Первая отправляется в крематорий, чтобы захватить эту стратегически важную точку; вторая идет на поиски живых врачей. Ты раньше уже видел живых врачей, смотрел, как они, собрав вещички, бежали, дрались с больными за кислородные баллоны, хотя