Смертные души стр. 147
понял. Прежде больных умерщвляла больница. И если пациенты будут перенимать устаревшие медицинские системы, то они сами себя подкосят. Следовательно, необходимо громить лечебное оборудование, крушить лечебные устои, вводить кардинально новые средства врачевания. Твои сомнения как рукой сняло. В это мгновение тебе очень хочется дать себе основательную слабинку, броситься в высокие, как горы, и глубокие, как бездны, объятия Дунлу, чтобы она до скончания веков питала тебя своими богатыми знаниями. Тебе кажется, что Дунлу – усовершенствованная версия всех тех женщин, которых ты раньше видел. Она не только младше Сяцюань, но и обладает приятным темпераментом богини, не дева бури она, не дева рек она, а муза пехотинцев. Слова Дунлу западают тебе в сердце. Более того, ты ощущаешь, что она завлекает тебя, а то к чему ей так долго распинаться перед тобой, рассказывая о своих тяжких болезнях? И бахвалится, и выражает расположение она к тебе. В глазах Дунлу мерцает неясный отсвет стремления обнаружить истину, который трогает тебя до глубины души. Естественным образом проявляется в тебе благоговение и ужас перед этой женщиной. Дама эта сделалась больной для того, чтобы овладеть сокровенными тайнами «Трактата Желтого императора о внутреннем», обнаружить подлинный смысл войны и мира, никто ее к тому не принуждал. Мало кто из врачей на такое пойдет. И тебе следует пройти по проторенному Дунлу пути. Однако она – подруга Айлао, ты не можешь с ней вести длительные беседы, а тем более осмеливаться вступать с ней в какие-либо отношения.
– Что-то я никогда не видел, чтобы ты пила вино? – только и можешь полюбопытствовать ты.
– Я в детстве потеряла обоих родителей. Выросла я при больнице, питалась в основном лекарствами. А медикаменты же очень горькие, и с ними себя чувствуешь себя еще бо-лее нездоровой, вот я и стала есть сахар, – признается Дунлу.
– Но на Марсе же нет Нобелевской премии.
– Ну и что? Среди больных точно найдется кто-нибудь под именем Нобель!
Ты резко прозреваешь и, ведомый открытым сердцем и чистыми помыслами, пишешь черновой вариант новой версии «Принципов больничного инжиниринга». Главное твое достижение – ты обогатил и без того многогранную идеологическую систему лечения по Желтому императору. На основе трактата как общей программы у тебя получаются систематизированные руководящие принципы дифференцированного лечения. Врачи и больные – единое целое; убийство людей есть их спасение; жить – то же самое, что умереть; война есть мир. Чтобы все уразумели глубочайший смысл, заключенный в эти выводах, ты распоряжаешься, чтобы поклонники манги дополнили книгу иллюстрациями. По легендам, собранным на дорогах долгого пути благодаря свободному полету фантазии и разумным догадкам, в древности между зеленых гор и изумрудных вод пятнами раскидывались больницы, многообразные по форме и содержанию, грандиозные по размаху, но притягательно-утонченные по сути, и человек был един с природой. Фразы в новом тексте дополняются комментариями: «VII век до н. э., царство Ци, дворы калек», «династия Цинь, лепрозории», «династия Хань, лазареты при армии», «династия Суй, приказы прокаженных», «династия Сун, дома призрения, дома ухода за больными, дома успокоения и помощи». Вот это и есть великолепная официальная история больницы, обоснование могучей и обширной империи медицины. Сначала товарищи по болезни не очень-то понимают все это, потому что долго жили на Марсе в отрыве от действительности, в незнании всей