Смертные души стр. 171
на той стороне. Ты обязан идти вместе с ней.
В тот же момент Сяцюань резко поднимает тебя на ноги, быстро направляется вон из столовой, устремляется к выходу из крематория. На ходу женщина говорит:
– Не стоит думать про то, о чем не получается думать ясно. Да и не важно все это, это даже не смерть, а перемена, изменение состояния. По аналогии с циклами жизни насекомых. Малой Вэй, тебе надо бы приучить себя мириться с промежуточностью положения, только так ты избавишься от мрака в душе.
Ты вынужден подстраиваться под ее логику.
– То есть это как вода превращается в лед… Маленькая трансформация. Наверно, все то же самое касается и Колеса бытия. Вовсе не надо довольствоваться малым за неимением лучшего… – Ты представляешь себе, как круговорот нагроможденных одной кучей живых и мертвых тел людей превращается в единое целое.
Уже насытившиеся врачи и обезьяны принимаются пускать в ход кулаки. Еще кушающих больных хватают, тащат, валят, надрывают им глотки, открывают врата их плоти, давая еде и питью вываливаться и выливаться наружу, а заодно сдирают с мертвецов белые халаты, чтобы наделать еще больше знамен. К счастью, сверхбдительная Сяцюань заблаговременно потащила тебя прочь. Ну и куда идти дальше? Где бы вы ни сновали, все равно вы останетесь в марсианской больнице.
5. Песнь мертвых душСяцюань прячется вместе с тобой в палате. Здесь тоже валяются трупы убитых обезьянами больных. Кого-то растоптали, кому-то вытащили внутренности, от кого-то оставили одни только белые кости. Вы оба прикидываетесь мертвецами, укладываетесь среди покойников и, будто наконец-то обретя труднодостижимое взаимопонимание без слов, снова обнимаетесь, то и дело посматривая друг на друга. Только сейчас ты замечаешь, что у Сяцюань уголки глаз ручейками прорезают морщины. Ты стыдливо отводишь взгляд. Тебе становится еще горестнее. Кажется, что ты обнялся с тем трупом девушки, который впервые увидел в детстве.
– Почему ты не оставляешь меня? Неужто тебя в самом деле привлекает запашок изначальной или исходной смерти от меня? – спрашиваешь ты.
– Наверное, тебе в жизни и смерти обязательно должны сопутствовать женщины. Мужчины не будут возиться с тобой из-за нехватки сочувствия, – отвечает она.
– После того, как я поглядел на ту утонувшую женщину, у меня в сердце все время звучала какая-то музыка. Наверно, это мелодия изначальной или исходной смерти, о которой ты говоришь, – шутливо замечаешь ты. – Я вернулся в больницу и на бланке рецепта отца написал слова к песне. Это были названия лекарств, наименования болезней и имена пациентов. Описал я так увиденную или пережитую смерть. И, сделав это, я почему-то ощутил воодушевление. Словно стал другим человеком. Или попутал меня какой-то дух. Отец в тот раз порадовался за меня. Он наверняка посчитал, что дражайший сыночек наконец-то полюбил медицину и станет последователем дела его жизни. Он настаивал, чтобы я хорошо учился и поступил в мединститут. Но к тому моменту я нашел цель собственной жизни: задумал я стать поэтом-песенником. Запомнил я боль, когда тебя хватают за глотку, не мог забыть чувство удушья и потому хотел, чтобы мои страдания выразились в песне. Уже в пять лет я пришел к этому убеждению. А потом бежал из дома. И отец долго меня потом искал.
– И вот наконец вы нашли друг друга.
– Я не признаю