Смертные души стр. 177
додумываешься до того, что последствия возникновения такой связи с врачом не предугадаешь. Ты невольно сдерживаешься, ты ощущаешь и радость утомленного раскаяния, и неудовлетворенность. Это уже не взаимное лечение, даже взаимным утешением это назвать нельзя. Вероятно, это поведение по инерции, подгоняемой некими пережиточными воспоминаниями, что-то вроде азартной игры. Ты уверяешь себя, что все это пустяки, размышляешь о плачевном состоянии женщин. В конце концов они оказываются вообще ни с чем. Военной врачихе, считай, повезло, что она дожила до этого дня и еще не сдохла. Никакого особого прошлого у нее нет. И непонятно, куда делся запропастившийся муж, почему он не может явиться и спасти ее.
Ваша случка стимулирует кровоток, раздражает миндалины в мозгах, активирует специальные белки в нервных клетках, выводит на свет подавленные воспоминания. Всплывают дополнительные обрывки памяти о том, как тебе жилось с отцом, и из опасений, как бы снова все не забылось, ты спешишь рассказать об этом женщине.
Отец частенько брал тебя с собой в больницу. Пока он принимал больных, ты играл у него на коленях. Иногда у отца возникали отношения с пациентками, и он вообще не обращал на тебя внимание или считал, что ты ничего не понимаешь. И все движения, которые ты сейчас исполняешь, – подражание тому, что делал отец.
Когда тебе было четыре года, отец начал учить тебя, как вскрывать лягушек, распознавать, где у них кровеносная и нервная системы. Отец с глубоким сожалением говорил:
– Лягушка жертвует собой, умирая во имя медицины. Это как верующий гибнет за веру. Нам бы у лягушек поучиться. – Отец на пустыре наделал много могилок с глиняными кирпичами вместо надгробий, там он хоронил останки лягушек. Ты замечал торжественно сочувственное выражение лица у отца.
Каждый раз после того, как отец вскрывал очередную лягушку, он предпринимал всевозможные меры, чтобы оттянуть ее смертный час. Отец пристально всматривался в агонию жизни, будто разглядывал в храме особо трогательную фреску. Покойных лягушек мать тушила вам на обед с соевым соусом и сахаром до образования красной корочки. Мать выставляла перед вами с отцом целый горшок трупиков лягушек-самок и лягушек-самцов. И вы низменными чудовищами беззвучно вгрызались в них. Ты сначала пугался, но потом, глядя на взрослых, приучился сжимать палочками до ужаса похожие на человечьи белые лягушачьи лапки, засовывать их в рот и тщательно пережевывать, чувствуя, как разрушается тайна жизни, как твое тело наполняется удовольствием. Ты невольно задавался вопросом: а жили ли лягушки по-настоящему? Какой они вид принимают, когда спариваются? Отец, одобрительно глядя на сына, прямо за обеденным столом заводил беседы на медицинские темы. Отец хвалился тем, что он – лучший врач во всей округе, что когда-нибудь он станет начальником больницы и превратит больницу в лучшую структуру во всем городе, чтобы все горожане мечтали поселиться там и чтобы доктора целиком взяли на себя все заботы о жизни, старении, болезни и смерти окружающих. В этот самый момент ты тихонько ускользнул в уборную, чтобы проблеваться. И как-то раз ты увидел на кромке унитаза израненную матушку-лягушку. Даже непонятно было, как она там спряталась, наверное, с кухни улизнула. Ты поймал лягушку, положил ее за окно, чтобы она убежала. Лягушка поглядела на тебя разок и подняла правую переднюю лапку, будто зазывая тебя