Смертные души стр. 179
невообразимых вещей. Тело раскрывается перед нами как бесконечное скопление мелочей. Эффект тот же, как при наблюдении за каналами Марса через телескоп. Даже неудивительно, что Везалий стал столь же знаменитым, как Николай Коперник. Его открытия стимулировали формирование методологии лечения. История медицины – история плоти, где тело человека – что Космос. В дополнение к Везалию выдающиеся труды писали и другие великие, в том числе Леонардо да Винчи. Пренебрегая нормами морали и угрозой подхватить инфекцию, художник вскрыл более тридцати трупов разного возраста и пола. А собрание его собственноручных зарисовок и записей о результатах препарирования тел потом назвали «кодексом» и разместили в библиотеке Виндзорского замка.
Отец говорил с полной уверенностью, заверял, что трупы он анатомировал в поисках подсказок к тому, как лечить, для пользы еще живых и использовал под эти цели преступников, укравших чужие жизни. Однако все, что ты лично ощутил, – отец превратил бесчеловечную жестокость в хобби, которому он неотступно посвящал себя ежедневно. Это было некое «частное творчество», схожее с тем, как Уинстон Черчилль в самые острые моменты Второй мировой войны мог самозабвенно рисовать картины маслом или как тот же да Винчи предавался чувственному искусству. И еще это была религия или подобие религии, которой он, будучи отцом врача, отводил подозрения и преодолевал ужас совершаемых преступлений. Отец изображал из себя самого квалифицированного в вопросах смерти эксперта и сына привел, чтобы покичиться и попустозвонствовать, но ты-то понимал, что он все еще был очень далек от подлинного философа или художника. Врожденные способности, знания, личный путь и опыт отца ограничивали его прогресс. А потому горячая любовь к медицине – или бурлившее под этой горячей любовью подземным потоком злое намерение – была неглубокого пошиба. В итоге отец не смог закрепить в глазах сына собственный авторитет и статус в больнице.
В тот день ты лишь сидел с отвисшей челюстью и не сводил глаз с трупа женщины, чувствуя, что она тебе каким-то образом очень хорошо знакома. И все же тебя преимущественно интересовали органические структуры, которыми эта девочка отличалась от мальчиков, ее раскуроченное тайное нутро. Захлебываясь от восторга, отец объяснял, что вот, смотри, ей яичник уже изъела злокачественная опухоль, и вон еще симптомы страшной болезни в шейке матки. Эти разъяснения наэлектризовали тебе мышцы, ты едва заметно дрожал, а нижняя часть тела, напротив, затвердела. Потом отец ушел, а ты еще долго разглядывал труп, представляя себе, как ты протягиваешь руку и начинаешь обшаривать его. Только с трупами ты не ощущал себя скованным. Ты сейчас испытываешь схожее чувство, находясь внутри тела Сяцюань.
С того времени ты больше не видел мать. Спросил ты отца: куда она пропала? Отец беззаботно ответил, что она отправилась в дальнее путешествие, может быть – по ту сторону моря, и скорее всего уже не вернется.
Ты скучал по матери, а потом и сам сбежал из дома. По мере наступления эпохи медицины старые системы лечения стали рушиться, в моду вошли такие понятия, как нуклеотидная последовательность, генная логика, хромосомы, стволовые клетки, клоны, возбудимость и молекулярное воображение. Медицинская наука в одну ночь обратила в явь все мечтания о технологическом перевороте. Отец в этом процессе сильно отстал от своих, оказался практически маргиналом. Природные феномены уже не сводились