Смертные души стр. 19
долга по способствованию обнаружению больными счастья. А потому даже мертвецов необходимо оживлять… Вот что представляло собой «человеческое бытие» у тебя и товарищей по болезни?
Голос доктора Мэйло снова становится коварно-мрачным:
– Не думали мы, что, создавая у пациентов благое ощущение страдания, предоставляя им в условиях бедствующего общества материальное обеспечение, мы пробудим лютую злонамеренность. Это, пожалуй, печальный итог лечения, даже самые опытные доктора не смогли его предвидеть… Больные вспомнили, как позорно они себя вели во время бедствия, воссоздали невыносимые предсмертные ощущения, от того испугались, раскаялись и устыдились, и зародился в них дух неповиновения врачам, не захотели они дальше лечиться, а просто бежали из резервуара смертных душ. Из-за учиненного вами бунта больница погружается в пучину еще более крупного бедствия. В первую очередь это экономические потери. Вы же не обычные больные, мы на вас уже потратились… Хоть помирай.
– Действительно не очень-то красиво получилось, тигриными взглядами только удобную ситуацию пожирающим нас неприятелям создали… – Услышав о том, что на тебя «потратились», ты и не понимаешь, как дальше взаимодействовать с врачом. Тебе, вероятно, следует напомнить ему, что самая большая угроза – Вторая мировая война. Бедствие? Его, наверно, подстроили нацисты. Больные не должны быть больнице неприятелями, им же по совести придется отвечать за все издержки резервуара смертных душ. Но что, если и Вторая мировая война – «ерунда», «произошедшая» в том же резервуаре? Ты ничего не говоришь вслух, а снова смотришь на отраженный свет волн той воды. Это не огонь, но в нем есть одухотворенность огня, мечется он вверх-вниз, трепыхается взад-вперед с ощущением неудовлетворенности. Ты чувствуешь накопленные среди клокочущих валов возмущение и ненависть. Вот оно, совокупное недовольство больных по отношению к больнице. Да и действительно: как не сбрендить, когда тебе сообщают, что ты – смертная душа?
– Неприятели?.. – Доктор Мэйло передергивает плечами, словно он немало пережил их на своем веку. – Что до больницы, она себе вырастила могучего противника с тех пор, как взялась за борьбу со смертью. Больные по природе склонны переходить на сторону Бога смерти и противодействовать врачам. Не понимают пациенты то, что твердят им доктора. А врачи не догадываются о том, что думают больные. Везде и всегда присутствует риск конфликта. Исцеление умирающих и спасение страждущих – ожесточенная схватка, где ежесекундно кому-то пускают кровь, одна неосторожность – и погублены, без преувеличения, и карьера, и жизнь… Из-за больного бунта объявили о приостановлении разработки универсального болеутоляющего аппарата. Крестьяне мы, пригревшие у себя на груди змей.
6. Дева буриСамое тягостное в жизни человека – невозможность познать собственную среду обитания и бытующего в этой окружающей среде самого себя. В больнице за одну ночь появилось столько нового, в том числе универсальный болеутоляющий аппарат, от которого всякого охватит эмоциональное потрясение. Где тут твоим системам познаний и переживаний угнаться за жизнью? Однако, со слов доктора Мэйло, и познания, и переживания твои сотворил резервуар смертных душ… Действие лекарства уже прошло. Страдание вновь наступает, затягивая тебя в путаницу, беспомощность и одиночество. Чувствуешь себя так, будто тебя заморозили и запихнули в контейнер без единой щели. Все поблекло и поникло. Ты еще жив или снова жив, но не знаешь, какой «ты» – настоящий ты. К неожиданно свалившейся на тебя подлой реальности ты ощущаешь глубочайшее