Смертные души стр. 21
лица искажаются. Разглядывая почти лысую голову, ты пытаешься вообразить себя ушедшим от мира юным монахом, а больницу – принимающей монашескую братию обителью. Только тогда тебе становится чуточку легче.
Из темноты экрана показывается человеческая фигура. Это та врачиха, которая тебя выдернула из «моря», единственный хоть сколько-то близкий тебе в этом мире человек. Она беззвучно вернулась и стоит у тебя за спиной, но ты не можешь разглядеть, отражение это в стекле или нет. Дама отвечает тебе лукавой, но величавой улыбкой лисицы-оборотня. Форма на теле женщины все еще слепит чистотой, но кажется эфемерной, словно дама вообще не носит одежды. В этот раз врачиха заставляет тебя вспомнить о деве бури, духе, который раздувает атмосферу, вкладывая жизненные силы в идолы. Ты мельком замечаешь, что за спиной у женщины – кислородный баллон, и чувствуешь некоторое умиротворение. В этот момент вы с ней заключены в одно и то же стекло в рамке. Ты хочешь посмотреть ей в глаза, но боишься повернуть голову, а то вдруг она исчезнет от того, что ты на нее смотришь в упор. Ты тихо обращаешься к тени в экране:
– Куда ты собралась?
– Ты кислородом подышал?
– Подышал, подышал… Только баллон украли.
– Ох, ну как можно быть таким растяпой в наше время?
– Я только встретился с врачом, похож он был на доктора Мэйло. Сказал врач, что все, творящееся здесь, – от резервуара смертных душ. Дескать, бытие пациентам воссоздали, и тому есть известная цена… Искусственными нейронами пробудили в людях воспоминания о страданиях вследствие бедствия. Только так можно лечить болезни и жить дальше… Это и есть настоящая миссия больницы? К чему ты меня спасла? Я же не по собственной воле бежал из резервуара, не рассчитывал забыть бедствие… – сокрушенно поясняешь ты, словно желая загладить вину, показать себя человеком невинным и порядочным.
– Доктор Мэйло? Его убили мятежники. Ты веришь словам мертвецов?
– Я не вру… Ну да. Может, это не был доктор Мэйло, но это точно был врач, я там много знакомых лиц увидел… Похоже, у меня правда с воспоминаниями неладно, не могу их восстановить, один спутанный ком… Но я помню, что врачи умереть не могут. – На самом деле ты хотел сказать, что в больнице, вероятно, поболее заслуживают доверия слова мертвецов.
Женщина с сомнением, но и с сожалением смотрит на тебя, будто твои слова прозвучали бессмысленно – вполне вероятное осложнение после утопления. Ты ощущаешь, что вся обстановка напоминает одну из необычных историй Пу Сунлина. Однако ты не помнишь среди товарищей по болезни человека под таким именем.
Врачиха замечает:
– Какие бы невообразимые вещи ты ни видел, ничего удивительного в них и нет. Вопросы здесь излишни. Просто мы в больнице – вот и все. И да, она рассчитана на то, чтобы все «жили дальше». В какой форме – не столь уж важно. И это все равно непросто. Никто никого не спасает, можно спасать только себя.
Снова пытаясь поднабраться смелости, ты уточняешь у женщины:
– Я правда умирал? – Ты полагаешь, что, будучи доктором, она должна знать о делах резервуара смертных душ и по какой-то причине просто не желает говорить на эту тему.
Женщина отзывается:
– Отличается ли чем-то смерть от жизни? Это просто отдельный этап или состояние