Смертные души стр. 32
всяких трилобитов или находили приют в бесчисленных бактериях. Некоторые из них скапливались еще в фасеточных глазах насекомых и сотни миллионов лет вместе с букашками наблюдали за изменчивыми видами. Бывала и такая мелюзга, которая обитала в желтках яиц динозавров или дышала одним воздухом с мамонтами ледникового периода. Потом все эти ядрышки перевоплотились в морские льды и плывущие облака, обернулись каплями дождя и хлопьями снега. Наконец, они составили и тело военной врачихи, образовав глаза, язык, груди, ободочную кишку, яичники, вагину и пальцы ног, а заодно и мозг, нервы, мысли и сознание. Вот эти штучки тебя и спасли, эти штучки с тобой сливались воедино. У тебя в ушах эхом отдаются слова женщины: «Просто перегруппировка частиц». Но случайно ли все это? В чем здесь причина, а в чем – следствие? В чем таинственная связь между тобой и этой женщиной? Ты уверен, что резервуар смертных душ настоящий, что существует и универсальный болеутоляющий аппарат. Человек – ничто, ничто и болезнь. Ни у того, ни у другого собственной природы нет, но в сумме они дают головокружительно изобильный мир. И достаточно слегка подкорректировать траектории следования частиц в пустоте для того, чтобы образовались новые архипелаги, которые могут быть и новой звездой, и каким-нибудь лечебным оборудованием, а заодно плотью и мыслью человека? Врачи овладели навыками манипулирования атомами и редактирования данных, такой удобной возможностью они не могли пренебречь. Однако в чем тогда отличие докторов от первоначального Творца?
Женщина, будто прочитав твои мысли, с серьезным видом заявляет:
– Не суши мозг, здесь все запутанно. Медицина пока что – неглубокая наука. Да и между нами никаких более сложных или глубоких отношений быть не может. Если смотреть с другого конца Космоса, Марс – тот же остров на другой стороне, который по чистой случайности поместили сюда. Сплошь красная планета, начисто лишенная сияния. Разбросали здесь белые и желтые таблетки, а заодно черные баллоны из-под кислорода. Единственные яркие пятна – красные кресты. И во всем этом не за человеком окончательное решение. Что уж говорить о пациентах, если даже врачи не могут выбирать время, место, форму и способы жизни? Все мы – Робинзоны. Это дело сверх врачебной техники, от него чувствуешь полное бессилие. И по этой причине все друг друга ненавидят, но вынуждены кучковаться вместе. Но это вовсе не означает, что есть какие-то большие пересечения. Есть дух – и хорошо, есть плоть – и ладно. Чем сложнее лечебные технологии, тем проще отношения между людьми… Эх, да если имеется алкоголь, то, считай, уже недурственно. Я вовсе не такая, как те трусливые доктора, которые боятся какой-нибудь подлянки от таких мертвых больных, как ты. Однако на Марсе алкоголь – еще более редкая штука, чем кислород. Имеющиеся запасы мы уже по большей части израсходовали. А в винных погребах фермерских хозяйств все прокисло. А что касается воды и провианта…
Ты неожиданно срываешься на истерический крик:
– Ты вроде как умная, а при этом до мозга костей обжора! – Ты и сам не знаешь, получилось ли у тебя ослабить то бесформенное давление, которое ты ощущаешь на сердце. И ты к тому же припоминаешь, что женщины, которых ты встречал, все без исключения смачно ели и пили, считая это для себя