Смертные души стр. 33
делом первостепенной важности. Им это было неким подобием маски, за которой они скрывали унаследованную способность рожать и выкармливать и воздерживались от рассуждений о браке. В таком мире во всем этом нет необходимости. Однако именно это женщины используют как оружие для борьбы с реальностью. Женщины, в отличие от мужчин, не так склонны к цитированию древних источников и авторитетных фигур, высокопарным разглагольствованиям и тем более мордобою и кровопролитию. И тем самым они, напротив, стали более необузданны и вольны по духу, обрели раскрепощение и равноправие. Время сейчас лихое, и ты не можешь обращаться с женщинами так, как обычно. Ты невольно припоминаешь давно увиденный фильм «Чужой». Там тоже посреди напоминающего коварно отдаленный остров подвергается нападению похожий на больницу космический корабль, все до последнего мужчины умирают, выживает только бесстрашная героиня, она же в одиночку справляется со всеми неприятностями, приканчивает чудовище и спасает мир. Сяцюань нежна телом, поглощена алкоголем, от непереносимых страданий не знает, что поделать с собой. Если не считать спасения тебя, она в целом действует бессистемно, но в решающий момент проявила отвагу, спасла положение и помогла больному покинуть резервуар смертных душ и жить дальше. От такой мысли ты проникаешься уверенностью, что лучше уж оставаться с этой женщиной, позволить ей заботиться о тебе. Ты боишься, что она снова покинет тебя. Вы с ней, разумеется, друг другу не отец и дочь, не брат и сестра, а скорее уж мать и сын, опекунша и опекаемый. Ты вновь повнимательнее приглядываешься к крестику у нее на шее, и у тебя от красного света, который тот излучает, кипит кровь.
9. Узурпированные белые одеждыТы снова бросаешься вперед, обнимаешь Сяцюань, хочешь с ней совокупиться, извлечь из составляющих ее тело частиц жизненную силу – силу живого человека. Это не то же самое, что рожать, веселиться или некрофильствовать. Вдруг кто-то тебя хватает за оба плеча и резко отбрасывает в сторону. Превозмогая боль, ты поднимаешь сердитый взгляд и видишь старика умеренного телосложения с пышной копной седых волос, всклокоченной бородой, выпуклым лбом и узенькими глазками. С ним – больные, которые бранятся, прыгают на месте, махают кулаками и ногами да мурлыкают песенки себе под нос. Несколько сотен наперебой галдящих пациентов окружают старика, потрясая над собой целой рощей кислородных баллонов. До тебя доходит, что это больничные бунтовщики, те пациенты, которые покинули резервуар смертных душ, отказались вспоминать или заново переживать бедствие и устроили переполох в принесшем им много мучений заведении. Ты крайне смущаешься, но еще тревожишься, что Сяцюань может пострадать, и прикрываешь ее своим телом, удивляясь такому мужеству от себя. В конечном счете твой поступок вызван отцовскими чувствами. Однако за ним скрывается и корысть: Сяцюань же – твоя «дочь».
– Не хотите посмотреть, как мрут врачи? Это же лучшее зрелище на Марсе! – орет старик. Пациенты начинают задирать друг другу полы одежды и покачиваться влево-вправо, демонстрируя, что у них с телами все в порядке, они вовсе не больные и тем более не мертвые. Престарелые уже без пациентских роб, они переоделись во врачей. Не считая того, что они не носят красные кресты, они точь-в-точь врачи. Некоторые больные еще держат белые халаты в руках, словно им стыдно, и они пока не осмеливаются в них