Смута. Том 1 стр. 11
Не поверили жандармы господину Положинцеву, и нам тем более не поверят. Самим надо!
— А ты… — осторожно переспросил Федя, — ты теперь точно не с ними? Не с эсдеками? Точно-точно?
— Точно-точно. — Вера поникла головой, качнулась сложным калачом свёрнутая коса. — Была, да. А теперь — нет. Вот когда ты меня спасать пришёл… — Она вытерла глаза, последний раз хлюпнула носом. — Ты меня спасаешь, а они стреляют. Даже не думают.
— И что же? — не понял кадет.
— А то, братец мой милый, что вот тогда-то и задумалась я, что нельзя вот так вот — и в пальбу. Если они тут не задумываются, то что ж будет, если какая власть им достанется? Ох, разойдутся!..
Разойдутся, подумал Фёдор. Уж это-то я точно знаю.
— Душа моя братец, — Вера встала, придерживая угревшегося на коленях котёнка, — нам вдвоём придётся.
— Как это «вдвоём»? — не понял бравый кадет.
Вместо ответа Вера одной рукой расстегнула ридикюль.
Протянула Фёдору.
Внутри вместо неведомых девичьих принадлежностей матово блеснула воронёная сталь.
— «Кольт» тридцать второго калибра, — сухо сообщила сестра. — Сорок пять рублей в оружейном магазине Чижова, что на Литейном, 51. Что так смотришь? Я умею стрелять. Маме об этом знать не обязательно.
Федя, разинув рот, глядел на Веру.
— Что… что ты задумала?
— Раз и навсегда отбить у них охоту лазать по гатчинским подземельям, — усмехнулась сестра.
— Но… как?
— Как? Я к ним вернусь. И всё узнаю.
— Вер… они же… они тебя…
Но сестра только отмахнулась.
— Валериан сделает всё, что я скажу. — Она не выдержала, покраснела. — И приведёт на сходку. И я всё узнаю. Клянусь тебе!..
Фёдор Солонов сглотнул, ладони у него покрылись по́том.
— А… потом?
— Увидишь, — хладнокровно сказала сестра. Аккуратно пересадила котёнка на подлокотник кресла, достала «кольт» из ридикюля, передёрнула затвор. Прицелилась куда-то в угол.
Сухо щёлкнуло.
— Я не хуже тебя умею по подземельям лазать.
…И на этом стояла, хоть плачь.
— Ну хорошо, — сдался наконец Фёдор. — Значит, пойдёшь с этим… Валерианом… — Ему очень хотелось сказать — «хлыщом», но сейчас всё-таки не стоило, — на сходку. Всё узнаешь про Бешанова. Так?
Вера кивнула.
— Может, в твоего Положинцева стрелял и не он.
— Это ещё почему? Илья Андреевич его узнал…
— Илья Андреевич тяжело ранен, еле выжил. Что ему там в точности привиделось — он и сам уже точно не скажет.
— Да с чего ты взяла-то?
Вера поджала губы, вздохнула, глядя в угол.
— Потому что Бешанов, скорее всего, не преминул бы добить раненого. Как это у них называется, «контрольный выстрел» — я сама от Благоева слышала. Пальнул бы в голову, и всё. Йоська хвалился, что на «эксах» так полицейских приканчивал.
— Ну… — слегка растерялся Фёдор, — может, оно и так… а может, и нет…
— Когда не знаешь, что сказать, говори по-французски, — припомнила сестра «Аню в Стране чудес». — А если не можешь по-французски, то лучше молчи. Ну, чего ещё тебе?
— Не хочешь больше говорить? — слегка обиделся бравый кадет.
— Всё уже обговорили, обо всём условились, — сухо отрезала сестра. — Сказала — сделаю. Всё!..
— А когда?
— Вот пристал!.. Поговорю с… с этим… Валерианом, — она слегка запнулась, — и дам тебе знать, не сомневайся.
По тому, как она это произнесла, сомневаться и впрямь не приходилось.
— И про Бешанова, и про всё остальное. Если