Собачья сага стр. 128
растрепанными, словно раздутые ветром колосья пшеницы, волосами, радостно покрикивая и размахивая пластиковым ведерком, скакал рядом, попеременно меняя ноги. Павел видел их впервые.
Вокруг женщины с ребенком бегала черная собачка. Она игриво заливалась лаем, как только ее настигал светловолосый мальчик, и дружелюбно бросалась на него, норовя уцепиться зубами за ведро. Вместо игрушки мальчик подносил ей свою ладонь и собака тыкалась в нее тупой мордой, норовя лизнуть красным языком.
Пройдя еще шагов десять навстречу, Павел продолжал радоваться такой идиллии. Подумав, что когда-то у них тоже было веселье. Да и сейчас могло быть не хуже, если бы не вредный отшельнический характер Банди. И как только он подумал о нем, бегающая вокруг женщины с детишками собака превратилась во французского бульдога со знакомым белым пятнышком на лбу.
Павел уже хотел окрикнуть его, но повадки пса, радостный лай, веселая беготня совершенно не походили на того самостоятельного, любящего одиночество Банди, которого ему подарили коллеги. Павел отошел в сторону и взял Веню на короткий поводок. Бордос был не меньше хозяина изумлен поведением своего собрата и зачарованно смотрел на его игру с ребятишками.
Именно так, забавляясь, семья и собака проходили мимо, и казалось, что Банди совершенно не замечет ни своего хозяина, ни бордоса, а только мальчика и его ведро.
Пройдя мимо, женщина кивнула головой.
— Банди, — не удержавшись, тихо произнес Павел. Недоумение, обида и горечь выплеснули из него это слово, и он повторил еще раз:
— Банди!
Женщина едва придержала шаг, но продолжала идти, словно что-то обдумывая на ходу. Пройдя шагов десять вперед, она неожиданно обернулась:
— Вчера к нам прибилась чья-то собака, — мягким, немного тревожным голосом произнесла она, — такая смешная. Мальчишки так ее полюбили! Посмотрите, какой у нее нос, словно по нему стучали молотком и сплющили. Мы назвали ее Клепой. Вы не знаете случайно, как называется эта порода?
У Павла перехватило дыхание. Горло свело так, словно кто-то затянул ему ворот куртки, выжимая кадык вверх, перекрывая воздух, идущий через пазухи. Глаза затуманились от слез.
— Дяденька, это не ваша собака? — спросил белобрысый мальчуган, прижавшись к матери, с внимательной тревогой посмотрев на Павла.
— Не ваша? — словно эхо, прошепелявил его меньший брат.
Павел, несколько раз моргнув, прогнал навернувшиеся слезы. В глазах прояснилось, и серый дневной свет смог проникнуть к зрачку. Одновременно он почувствовал, а потом поймал на себе взгляд Банди. Тот остановился и, задрав вверх голову, изучающе посмотрел прямо на Павла. И вдруг неожиданно, словно извиняясь, отвел глаза и опустил морду вниз. А потом глянул на малыша, стоящего рядом и, встав на задние лапы, лизнул того прямо в лицо.
— Это французский бульдог. Извините, я… обознался, — только смог произнести Павел, чувствуя, как вновь затуманился его взгляд и как горло стало снова сжиматься, не давая вздохнуть.
— Мама, это наша собака! Это наша собака! — радостно закричал старший мальчуган, подхватив Банди на руки. Побежал с ним по пыльной дороге, подпрыгивая. А за ним, не поспевая, семенил младший брат и вторил, картавя:
— Это — наш Клепа! Наш Клепа!
Павел резко отвернулся и медленно пошел в сторону карьера. Тело его задрожало, от ног к груди прошли несколько конвульсий, которые он старался сдержать, не дать им перерасти в рыдания, смиряя их твердой