/soft/total/ стр. 19
ролики с какого-то сайта о крыльях.
Андрюша, выручай, нужен канал! До среды ждать не могу, дело архисрочное.
ПалСаныч, поймите, не могу, не имею права. Меня же выгонят на раз. А мне работа нужна.
Да, помню – пятьдесят шесть недельных зарплат?
Ну где-то так, – обиженно буркнул Андрей.
ПалСаныч молча поставил перед ним розовую женскую сумку и рванул молнию. Сумка раскрылась как книга, несколько купюр упали на стол. Андрей оторопел.
Ворованные? – задал он довольно глупый вопрос.
Разумеется. Разве это похоже на мою зарплату?
Но ведь ворованными деньгами нельзя воспользоваться…
Мне нельзя. А тебе можно. Бери деньги и иди. Пока
их отследят, успеешь налетаться.
А потом?
Потом на проблемно-моральную… А тебя интересует «потом»? Мне казалось, для тебя главное – полет.
Полет, конечно… Но я здесь заработаю, накоплю, и тогда полечу. ПалСаныч, я же не могу вот так все бросить, как Вы не понимаете!
Понимаю, Андрюша, все понимаю.
Ну вот и все, – подумал ПалСаныч. – А взял ли Андрей деньги, отказался ли – в конце концов, не суть важно. Для преступления нужен мотив – так вот он, этот мотив. Все должно выглядеть убедительно.
20
Маша Эпштейн «Общество без насилия: проблемы и перспективы»…Во все времена от власти в первую очередь требовалось выполнение двух основных функций – защищать и карать. С защитой в большей или меньшей степени справлялась любая власть; карать же со временем становилось все проблематичнее. Потому что каждый гражданин тем или иным образом был сделан преступником. Но наказывать всех не имело смысла, ведь суть наказания именно в его избирательности. Общество без насилия решило эту проблему, максимально широко применив принцип гарантированной отсроченности наказания. Несомненность личной вины каждого сделало кару излишней. Таким образом, впервые в истории было построено общество с гуманной, не карающей властью. Разумеется, ничто не дается даром и за любое благо приходится платить. Подобная мягкость власти возможна лишь при условии тотального контроля над всей личной и социальной жизнью граждан; это две стороны одной медали, два полюса магнита. Одно невозможно без другого. Но, как было сказано выше, в начале двадцать первого века люди устали от насилия и готовы были платить за безопасность любую цену. И они с радостью приняли мягкий тоталитаризм, делегировав государству все полномочия по контролю над их жизнью. К сожалению, не все оказались готовы к столь радикальным переменам. Непредсказуемо резко возросло число неврозов, что отразилось и на экономике, и на общем эмоциональном настрое масс. Но пока не превышен критический уровень, мы готовы мириться с невротическими эпидемиями. Как с вынужденной платой за ненасильственность общества, идеального во всех остальных отношениях…21
В этот раз на разбор прислали сразу нескольких комитетчиков. Выбритые и подтянутые, в темных пиджаках со значками «Администрация», они расселись по всему офису, надиктовывая свои отчеты. Скорее всего, ни один из них на практике не сталкивался с экономическими правонарушениями; несмотря на прозрачность ситуации, никто не хотел спешить с выводами и рекомендациями. С одной стороны, деньгами так никто и не воспользовался – и это еще раз подтверждало невозможность экономического преступления. Можно было рекомендовать оставить все как есть. Но с другой, несмотря на эту невозможность, правонарушение все же было совершено. А значит, оно могло быть повторено снова.