/soft/total/ стр. 22
непривычно. А как втянешься – тебе понравится, вот увидишь. Ты спрашивай, если что непонятно.
Здесь все на ты? – спросил ПалСаныч.
Конечно. Ад же нетолерантная зона. Здесь нет таких понятий, как социально защищенный возраст или социально защищенный пол. И защищенных групп тоже нет. Здесь все равны.
Нет ни эллина, ни иудея?
Да, что-то вроде того. Ладно, Профессор, отдыхай, а завтра познакомишься с остальными чертями.
Чертями? – переспросил ПалСаныч.
Ну да. Мы же в аду, значит черти.
А я думал – грешники…
Все снова засмеялись.
Грешники страдают и каются, – пояснил Криворучко. – Несчастные сломленные люди. А мы разве похожи на грешников?
Не похожи, – согласился ПалСаныч и, подумав, добавил, – неморалы похожи. А вы нет.
И ты не похож, – ободрил его Криворучко, – Ложись уже, черт неугомонный, завтра наша смена. Встаем в семь двадцать.
Что со мной происходит? – думал ПалСаныч, ворочаясь в постели. – Что случилось вдруг с моей налаженной жизнью? Как за несколько недель я сумел пройти по всем уровням отвержения и опуститься на самое дно? И не слишком ли много во всем этом совпадений? Как в моей жизни могла появиться Маша – такая неправдоподобно юная и свежая. Так же не бывает, этого просто не могло быть. Ну ладно, пусть Маша – чудо, которое случается лишь раз в жизни. У меня ничего подобного никогда не было – вот оно и пришло. Пусть. Все равно я не смогу думать о ней объективно; так что пусть. Но все остальное? КуДзу, который когда-то слушал мои лекции, а теперь оказался соседом по отсеку – какова вероятность такого совпадения? И еще… ПалСаныч не мог вспомнить навскидку, но странные совпадения были – и это его пугало. Как будто его втянули в какую-то непонятную игру. Но так играть с людьми мог только Комитет; а ему это совершенно незачем. Все, что могло бы заинтересовать комитетчиков, они легко получили бы от него без всяких комбинаций; их методы всегда были просты и эффективны. Только им от него ничего не нужно, он уже отработанный материал. «Кому выгодно» здесь явно не срабатывало; а все остальное – параноидальные бредни.
Может быть, – думал ПалСаныч, уже засыпая, – на это просто надо смотреть по-другому. В той, прежней жизни, столь странные совпадения были практически невозможны. Да их там и не было. Но в новой жизни, в которую вовлекла его Маша, все иначе. Здесь возможно и не такое. Здесь возможно все.
23
С утра, наскоро умывшись и перекусив, они спустились на лифте на двенадцатый уровень, где их уже ждал компактный электромобиль. Криворучко набрал код, и машина плавно тронулась. Они неслись по пустым туннелям, не отличимым друг от друга. КуДзу рассказывал ПалСанычу:
В нашем бараке почти всех сбросили прямо в ад, без пересадок. Нас с Кодером за хакерство, это сейчас самое тяжкое преступление. Криворучко, в общем, тоже. Но он поступил неспортивно – вскрыл опечатанный сервер и заменил ключи. Зато он и продержался дольше всех. Ведь пломба – это святое, это табу. Никому и в голову не приходило, что специалист может вот так запросто взять и сорвать пломбу.
А специалист может, – мрачно подтвердил Криворучко. – И еще он может дать в морду комитетчику, решившему учить его жизни.
Электромобиль повернул направо