Соглашение стр. 28
я просто тихо попивал свой коктейль, расталкивая полумесяцы лайма черной соломинкой.
Наконец появилась Мэлори, и метрдотель подвел ее к столику. Я встал ей навстречу, неловко скрючившись в нише, и, перебравшись поближе к краю, протянул руку, но она сразу заключила меня в объятия. На ней было коротенькое розовое платье и минимум косметики, если не считать огромных накладных ресниц и нарисованных бровей; светлые волосы коротко острижены, хотя снимки демонстрировали непокорную шевелюру, а пышные кудри, которые мне так понравились, она распрямила.
– Приятно познакомиться. – Голос оказался неожиданно низким. Мэлори выглядела сногсшибательно, но совершенно не так, как я ожидал, более скромной и сдержанной: как бы смягченная версия той отвязной тусовщицы, с которой я познакомился в приложении.
– Взаимно. – Я вернулся на свое место. – Извини, ничего тебе не заказал. Не знаю твоих вкусов.
– Не парься, – махнула она рукой.
У столика снова возник официант, и девушка попросила виски без льда, а я порадовался, что не попытался угадать заранее, поскольку промахнулся бы и с тысячи попыток. Мэлори заглянула в телефон, играя прядью волос, а потом убрала мобильный в сумочку и стала ждать официанта. Наконец тот поставил перед ней стакан и принял у нас заказы. Спутница впервые не удивила меня, заказав маленький салат, в то время как я выбрал бургер с картошкой. Салат – не еда, тут мы с Эйнсли полностью сходились, но Мэлори я об этом сообщать не стал. Не все ли равно, пусть хоть одними салатами питается, ведь мы больше никогда не увидимся. А дома меня ждет Эйнсли… Эйнсли, которая предпочитает настоящую еду и ничего не имеет против мяса у себя на костях.
Я зажмурился, чтобы заставить себя перестать думать о жене. Если буду без конца вспоминать о ней, из свидания ничего не выйдет. А когда Мэлори подалась вперед и ее груди уперлись в край столешницы, едва не выпрыгнув из декольте, я осознал, насколько сильно хочу, чтобы у нас с ней получилось. Желание казалось почти неодолимым. Мне это было необходимо – необходимо доказать что-то и самому себе, и жене. Мне хотелось снова быть желанным. Хотелось, чтобы кто-то смотрел на меня так, как смотрит сейчас Мэлори. И чтобы она как можно дольше не отводила глаз. Как я мог забыть, насколько это приятное ощущение?
– Ну что ж, расскажи о себе, – предложила она, и до меня дошло, что молчание затянулось. – Где ты работаешь?
– В ар… – Я прервался, едва не вывалив правду, чего допускать было категорически нельзя. – В архиве, – нашелся я. – Руководитель отдела.
– Ух ты, – сухо рассмеялась она. – Ни за что бы не догадалась.
– Почему же?
– Не тот тип, не книжный.
Я уставился на нее, возможно, слишком пристально. Она уже отнесла меня к определенному типу. Как, впрочем, и я ее.
– А какой же я тогда тип?
– Не знаю, – рассмеялась девушка, потом подалась вперед, решительным движением взяла мой стакан и отпила, обхватив соломинку розовыми губами в том же месте, к которому только прикасался губами я. – Подумала, ты весь такой умный, мне не чета, ну, доктор там или адвокат. – Ее передернуло. – Слава богу, что не стоматолог.
– Неприятные воспоминания? – засмеялся я.
– Чужие рты – жуткая мерзость.
Ее замечание слегка меня огорошило, и мне не удалось это скрыть: брови поползли