Соглашение стр. 43
мало не покажется. Лучше отойди, пока не поздно, и подумай над своим поведением…
– Пожалуйста, не трогай его! – Дверь в дом распахнулась, и на пороге возникла Эйнсли. Стефан тут же бросился к ней навстречу, вытянув руки. В этот момент я взмахнул битой и ударил его в висок. Ударившись головой о стену, мужчина рухнул наземь, но тут же перевернулся на спину и потянулся к пистолету. Однако он явно был оглушен, и я поспешил воспользоваться преимуществом. Меня распирала ярость, и я снова взмахнул битой.
Сквозь крики Эйнсли я отчетливо услышал глухой удар биты о массивный лысый череп. Никогда не забуду этот отвратительный хруст. Руки у Стефана дернулись, и я снова поднял биту. А потом наступила тишина.
Эйнсли перестала кричать, и я слышал только собственное тяжелое хриплое дыхание.
– Питер, что ты наделал? – спросила она в темноте дрожащим голосом. Я зажал руками рот, чувствуя, как от запаха крови поднимается тошнота, и едва успел подбежать к перилам, где изверг из себя выпитое перед ужином. Мне обожгло горло и ноздри, в глазах помутилось от слез, а жена у меня за спиной закричала.
– Что ты наделал? – повторила Эйнсли, но отвечать я был не в состоянии. Когда спазмы прекратились, я развернулся к ней, бросил биту, которую все еще держал в руках, и в ужасе воззрился на тело. Эйнсли включила на крыльце свет, и теперь мы оба могли осмотреть результаты моих усилий. Череп Стефана треснул, и от головы во все стороны разбегались ручейки крови.
– Ох, Питер. Только не это! – закричала жена, переводя взгляд с меня на тело и обратно. – Как ты мог?
– Он же бросился на тебя, – тяжело дыша, ответил я, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Я… у меня не было выбора.
Эйнсли в ужасе смотрела на тело, зажав рот ладонью и качая головой. Когда она заговорила снова, в голосе звенели слезы.
– Господи, что же нам делать? Что нам теперь делать? Дети вот-вот вернутся! Надо убрать его, Питер. Нельзя, чтобы они увидели! Детям нельзя такое видеть! Надо вызвать полицию. Надо что-то делать!
– Ты серьезно? Мы… нам нельзя звонить в полицию. Посмотри на него. Посмотри, что я наделал. Меня арестуют…
– Но он вторгся к нам в дом! И у него был пистолет! Стефан собирался тебя застрелить! Застрелить нас обоих.
Я отер рукой пот со лба, пытаясь собраться с мыслями. Я убил человека. Он мертв. Скоро вернутся дети. Если нас поймают, меня посадят в тюрьму. И если Эйнсли позвонит в полицию, меня тоже посадят. Поверят ли мне в полиции? Я шагнул вперед, ища глазом пистолет, чтобы убедиться, что мне не почудилось. Если у Стефана и правда было оружие, возможно, у меня еще остается шанс. Увидев пистолет в руке трупа, я судорожно сглотнул. А рядом с кобурой на поясе висела пара блестящих наручников.
– Что за черт? – Я подошел поближе и осмотрел тело внимательнее. На Стефане были джинсы и темно-синяя рубашка с длинным рукавом, теперь забрызганная кровью, но под ней я разглядел полицейский ремень с кобурой и, судя по всему, полицейские наручники. – Эйнсли, он коп? – Я указал пальцем, но она уже и сама увидела.
– Я… я не знаю…
– Так коп или нет? – уже громче повторил я. Сердце в груди билось так громко,