Солдат императора стр. 161
Генуе «несравненный сеньор» Андреа Дориа поднял мятеж и выкинул ко всем чертям из города французских лизоблюдов. Поменял на лизоблюдов германских.
Дело кайзера в Италии крепло с каждым днем.
Кстати, Карл V стал императором де юре и все вздохнули с облегчением. Не тут то было. Он имел глупость выпустить на волю своего державного пленника, а именно, Франциска Валуа. Надо ли говорить, что последний моментально наплевал на все договоры и вновь принялся плести интриги и готовить новую войну.
Слава Богу, что я во всём этом больше не участвовал.
А в чем я участвовал?
А участвовал я в городской жизни. Врастал, так сказать.
Привык к неповторимым запахам. Обзавелся репутацией местной достопримечательности и кучей развеселых собутыльников, с которыми еженедельно напивался, чем вызывал потоки брюзжания от моих бдительных слуг.
Учил фехтовать богатеньких сынков. Учил фехтовать талантливых юношей, которые мне лично глянулись. Бесплатно, заметьте.
Попал два раза в уличные драки, так как по ночам улицы нашего городка были тем ещё местом. С тех пор с моим появлением любые драки тут же сворачивались. Репутация у меня была — оторви и брось.
Был очарован высокими сводами и органом кафедрального собора, который местные упрямые архитекторы строили да перестраивали с 1173 по 1341 год, впрочем получилось здорово.
Восхищался витражным многоцветием Мариенкирхе, чьи стекла отражали солнце четырнадцатого столетия. Часами простаивал перед алтарем несравненного Ханса Мемлинга в монастыре святой Анны.
Долго недоумевал о судьбе славянских автохтонов, от которых, с пришествием неуживчивых германских насельников остался только искаженный топоним — Любек.
В 1530 году незаметно для меня до города докатилось цунами Реформации, уже изрядно погулявшее по Германии. Личные впечатления от этого события уложились в проводы моего благодетеля — бургомистра, которого вышибли с треском деловые люди Юргена Вулленвевера в 1531 году.
Репутация фехтовальщика удачно накладывалась на репутацию, как бы это поцензурнее выразиться… в общем женолюба. А точнее говоря, всему околотку известного блядуна. Мы с моим верным конём как будто соревновались, кто больше барышень осчастливит.
Ну то есть я осчастливливал барышень, а он — кобыл. Как-то так.
Очень было по началу трудно привыкнуть к небритым женским …э-э-э… подмышкам. И всё такое прочее, вы меня понимаете? Но я поборол себя. Сила воли, так её рас так. Гы-гы-гы.
Крыша над головой. Увесистый кошель на поясе. Жратва от пуза. Пьянка раз в неделю. Разврат по состоянию здоровья, то есть, очень часто. Мечта солдата, а не жизнь. Даже писать не интересно.
Про хорошее вообще писать скучно, да и читать.
Я уж обрадовался, что книжка моя закончена. Замечательная была бы концовка, помните предыдущую главу? «…а когда возвращаюсь назад, меня встречает тяжелая дверь и блестящая бронзой табличка: „гауптман Пауль Гульди, учитель фехтования“».
Хорошая концовка, да вот не вышло. Как легко догадаться, раз пера я не отложил и осмелился занять твое внимание, мой любезный читатель, новой главою, сытая жизнь жирного пополана внезапно закончилась.
Настигли меня новые беды, о которых я и собрался поведать.
Вот, мля, не книга выходит, а сплошное нытье. Поймите меня верно, я не такой зануда, как, например, Пьер Абеляр с его «Историей моих бедствий». Гы-гы-гы, Абеляр меня был куда как умнее, это раз, ну а два, если вы «историю
бедствий»