Солдат императора стр. 164
Война требует железа, а тут мы с тобой р-р-раз…
— А кто это там сидит?
— Где?
— Да вон в павлиньем наряде. Спина с полшкафа. И тридцать три пера в шляпе.
— Так это Пауль Гульди. Местный фехтмейстер. Отставной ландскнехт. Гауптман, а может и не гауптман, пойди их разбери.
— Чёрт, врешь, не может быть! Гауптман Гульди?!
— С чего мне врать. Не веришь — подойди да спроси. Только спрашивай вежливо. Этот все ребра пересчитает и бровью не поведет.
— Да я не тебе не верю! Я своим глазам не верю! И правда, Гульди, только закабанел совсем. Я же служил с ним! Вот это встреча!
Я не сразу понял, что это именно моя персона так живо обсуждается. Куда больше меня занимали французские пушки в турецком трюме и цены на железо. А тут на тебе. Далекие от церемонных объятия. Звучные хлопки промеж лопаток. Сколько лет, сколько зим. Поверить не могу, Пауль, это точно ты? И снова объятия.
Тут до меня дошло:
— Жа-а-ан?! Артевельде?! Лейтенант?! — тут уж я в свою очередь отбросил церемонии и сгреб обеими руками призрак из далекого прошлого. Это же именно его я вытащил из нехорошей передряги в свое время, а потом мы вместе дошагали до Павии, где его мушкетеры отменно пособили огнём. Как такое забудешь?
— Я, герр гауптман!
— Отставить герр гауптмана! Пойдем, посидим, перекусим, я на тебя хоть погляжу. Это ж сколько лет не виделись…
— И не говори. Я гадал, жив ли ты. После того похода на Рим ты пропал куда-то и никто ни слухом, ни духом.
Дальше мы обошли все пристойные кабаки в Любеке, начиная от рыночной площади, а потом осели у меня дома.
— Я теперь деловой человек, — рассказывал Жан, — мушкеты — мой хлеб! Я ж по долгу службы разбираюсь… Ранили меня, друг Пауль. Думал конец. Всю требуху пулей перевернуло. Приехал домой помирать. Ан нет. Выжил. Кираса спасла. Но с войной сам понимаешь, пришлось завязать… Вот теперь использую старые навыки, торгую мушкетами, аркебузами, замками, стволами, ложами, в общем, всем что положено. И боевыми и охотничьими. В Антверпене хорошие мастера. Они работают, я продаю. Боевые мушкеты покупает император. Сотнями. А охотничьи ружья — все подряд. Что в Любеке забыл? Да уж тут у вас мне не развернуться. А не знаю. Что-то как кололо. Взял груз ружей и двинул сюда, не зря, как оказалось. А ты все фехтуешь? И правильно, у тебя всегда это здорово получалось. Помню, молодняк со всего лагеря сбегался поглядеть, как ты на плацу чучела двуручником кромсал. Эх было же время…
А тебя-то в Любек как занесло?
Я подкинул дров в камин, налил вина, пригубил, уселся в кресло. Помолчал. Мысли сильно разбегались. Были мы уже не вполне трезвы.
— Как оказался? Да сбежал!
— Ты?! От кого?
— От жизни, Жан, от жизни.
— Ну, не хочешь говорить, так и не надо. Я тебя все равно страшно рад видеть.
— Да никакого секрета… Тебя же не было тогда с нами? Когда мы на Рим ходили?
— Не было.
— Но про бунт ты слышал, я уверен. Как тогда у Георга все неудачно сложилось?
— Кто же про это не слышал? Все слышали.
— Вот. Я тогда… когда вся эта каша заварилась…