Библиотека

Солдат императора стр. 195

Размер шрифта
-
+
Тема

дядя Пауль». С каждым часом голосок её делался все слабее, а глазенки видели, кажется, уже не только вонючую свою комнату.

Что мне было делать?

Не мог я сказать этому против воли повзрослевшему младенцу с рыцарской душой: «скоро ты умрешь», хоть и было это правдой. И отец не мог сказать, а Франсуаза вообще разговаривать перестала.

И я продолжал лгать, а Сибилла, по молчаливому уговору продолжала делать вид, что верит, фантазируя вместе со мной, как мы повеселимся в Льеже весной. Которую она никогда не увидит.

— Её больше не тошнит, — сказал как-то Жан, — она поправляется? Жар-то спал! Я ничего не стал говорить и пошел с ним наверх.

— Привет, папа, привет дядя Пауль. Хочу сказку, расскажи, как вы с папой взяли в плен короля. — Она одышливо покашливала и сипела. Очень нехорошо сипела.

Я приготовился к очередной байке, ясно понимая, что это, наверное, последняя. Черты её маленького личика заострились, губ почти не было видно, а большие глаза превратились в огромные озера чуть не с пол-ладони. Лоб под рукой был холоднющий.

Жар спал, это слабо сказано. Так примерно градусов тридцать пять. Организм перестал сопротивляться.

— Отец, отец, — послышался озабоченный крик Филиппа с первого этажа, — лекарь пришёл! Мэтр Перпиньяк!

Какой доктор, — подумал я, — священник нужен.

Вошёл классический образчик эскулапа — лет сорока, среднего роста, худой, с орлиным носом и ухоженной бородкой. Движения уверенные, одет дорого, хоть и неброско. Он быстро и сноровисто осмотрел девочку и сказал хорошо поставленным скрипучим голосом сильно грассируя:

— Что я могу посоветовать. Необходимо пгименить влажное обегтывание. Внутгь пгинимать отваг когы дуба. А самое главное, необходимо пустить кговь, а потом поставить пиявок.

Когда послышалось «пустить кговь» мне всё-всё стало ясно. Это за гонорар пустит что угодно кому угодно. Я молча взял светило под локоток и вывел в коридор.

— На пару слов, — бросил я оставшимся в скорбной комнате.

Вместо пары слов ваш покорный слуга отволок

светило к лестнице, не обращая внимания на «что ви себе позволяете, ггубиян».

— Иди коровам «кговь» пускать, козлина, — сказал я и пинком задал светилу направление полёта. Светило засучило ножками и послушно приземлилось на четыре кости.

— Если ты, узловатый хер, покажешься на расстоянии выстрела от этого дома, я из тебя говно выколочу всех цветов радуги! Пшёл отсюда! Дерьмо кошачье! Филипп! Проводи мэтра, он нас покидает. — Для убедительности мой кинжал впился в чавкнувшее дерево перил, что подействовало лучше любых слов.

Я вернулся. Сибилла посмотрела на меня преданно. В глазках читалось очень много, но она сказала просто:

— Дядя Пауль, а конь Дымок сможет покатать меня в раю?

Это был мой край. Прости Господи, я не выдержал. Да чего я ждал вообще столько времени?!

В комнате собралась вся семья. Все смотрели на меня и не понимали, зачем я так обошелся с доктором. Тишина была беременна бессмысленными вопросами и готовилась разрешиться лишними словами.

— Когда-нибудь, девочка. Лет через шестьдесят. Но пока рановато. — Я заложил ладони за пояс, качнулся на носках и как в былые времена офицерства лязгнул мечами и латами, выводя самого низкого обертона: — Все вон из комнаты. Быстро! — Потом голос сделался нежен, насколько я мог: — Сибилла, крошка, никуда не уходи, я сейчас.

Все ошарашено, словно

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.