Солдат императора стр. 197
на этот раз? — Святой Николай. Он всех больных жалеет и тебя тоже.
— А разве Николай — эльф? — хитро прищурилась Сибилла.
— Он лучше любого эльфа, детка. — Что правда, то правда. Среди альвов, эльфов, какая разница, такие типы попадаются, что просто нет слов. — Попроси его от души, и он никогда не бросит. А пока поправляйся. Я пойду, твоих обрадую.
Теперь займемся старшенькими.
— Фрасуаза, — непререкаемо сказал я, отсекая вопросы, — сейчас девочка захочет пить. Очень захочет. Возьми котел и вымой его мылом изнутри. Тщательно. Не спрашивай зачем, просто вымой. Потом вскипяти воды. Я сказал вскипяти. Понимаешь о чем я? Это когда вода булькает и пузырится. Давать пить только кипячёную воду. Только.
В первый день она выпьет много. Не меньше двадцати лит… сорока пинт. Поить постоянно. Ты поняла меня?
— Она поправится? — в глазах столько надежды, что чуть не расплакался от жалости и облегчения.
— Да. Франсуаза, теперь все хорошо. Ты здесь самое разумное существо. Слушай меня внимательно и запоминай. Никогда… то есть, всегда мыть руки перед едой. С мылом, тщательно, по локоть. Мыло ваше — дрянь, но это лучше чем ничего. Для готовки и питья употреблять только кипяченую воду. Фрукты-овощи и прочее мыть только кипятком. Кипятком, я сказал! Немытых плодов не есть! Запомнила? Это залог выживания. Меня следующий раз может не оказаться.
Теперь профилактика.
Я мысленно показал небу межрасовый жест, обозначающий эрегированный член.
Одну спас, я если кто ещё заболеет? Сколько они с инфицированной провошкались?
— Все подошли ко мне. Закатали рукава по локоть. — Картинка из меня та еще. Ворот расстегнут, в одной руке сияющий нержавейкой пистолет инъектора, в другой руке бутыль с водкой. В глазах боевая сталь напополам с алкоголем. — Протереть руку вот этим. — Бутылка звенит донцем по столешнице. — Хорошо, по одному ко мне. Будет больно, не дергаться.
Жан, Филипп, Лютеция, Франсуаза. П-с-с-к, ой. Четыре раза. Теперь всё.
— Свободны. Франсуаза, марш кипятить воду. Поить девочку, как коня перед кормежкой. Разойдись.
Хозяйка наша подошла ко мне, взяла за руку, заглянула в глаза снизу вверх, хорошо так снизу вверх.
— Кто ты, Пауль?
— Капитан ландскнехтов его императорского величества Карла V. — Я спрятал инъектор и хлопнул водки из горла. Грамм двести. А что еще мне было говорить? Я же не добрый эльф!
Вы думаете, что все закончилось?
Я имел наивность расслабиться, но не тут-то было! Иначе, зачем я так всё подробно расписывал? Как водится, фортуна потянула из меня жил и завила в веревочку только для разминки. Я мыслю, что лимит спокойной жизни окончился для меня в жирном любекском восьмилетии.
А быть может, ландскнехту просто не пристало так долго салом обрастать, для чего испекли для меня где-то там, где вершатся судьбы мира, замечательный кус напряжения. Чтоб порастрясти, значит, а что растревоженная душа при этом запросто могла с похудевшим телом расстаться, так это забота для высших сфер слишком мелкая: попрыгай солдатик.
Нельзя не учитывать людскую зависть, это силища сокрушительная.
Сибилла шла на поправку, я был счастлив, вместе с новой моей семьёю. Поглядывали на меня теперь по-иному, статус изменился. Раньше меня любили за что-то, за совместные годы «по яйца в крови», за геройский ореол, за детей, наконец, я Франсуазу имею ввиду.
Теперь меня