Солдат императора стр. 220
движений и все.
А иногда она купала мое естество в озере страсти часами, а может быть и годами, я не уверен, в последний миг, отдаляя извержение персонального моего Везувия. Как это получалось, не знаю. Наверное, на то она и ведьма? Самые дикие позиции, чуть не сказал «стойки» по фехтовальной привычке, и самые непристойные способы она с непостижимым искусством уравняла с миссионерским «мальчик сверху», когда мы и на миллиметр не двигались, но внутри Зара-затейница прокатывала волны такой плотности, что мне оставалось только стонать, подвывать и кусать губы, свои или её.
Сколько же в её стройном теле помещалось страсти! Было, правда, куда поместить, ведь чтобы поцеловать меня она лишь немного поднимала лицо, а росту во мне шесть футов три дюйма, или, говоря сухим метрическим языком, метр восемьдесят восемь.
Как только дело доходило до дела, от тихой кошечки не оставалось и воспоминания, наружу вырывалась неукротимая пантера — настоящая Зарайда, какой она бывала разве что во время безумной скачки на коне. И еще безумной скачки на мне или подо мной.
«Беззвучно, тихо» и прочие термины, что прикреплены к её портрету несколькими строками выше, отлетали со звоном. Она любила кричать и даже рычать низким грудным голосом. Ногти то и дело впивались в мою спину, мою грудь, мои бедра, или полосовали их безжалостно, даря боль и даря наслаждение. Крупные белые зубы смыкались на моей шее, плече, подбородке и вообще, где попало, так что утренние появления в лагере часто вызывали смех и подколки товарищей. Завистливые от корней до ветвей.
Зара билась и извивалась в моих руках, успевая яростно кончить по три, пять, десять раз, пока я старался один единственный, правда, последний раз, она всегда без исключений совмещала с моим. Как я говорил, бывала она и внешне недвижимой и внезапно аккуратной, но настоящая любовь любимой Зарайды — необузданная амазонка, бившая пятками в мои бедра и зад, заставляя вонзаться в неё все глубже и быстрее, до хруста сжимавшая мои бока, властно помещавшая императив острого, крупного соска в мой жаждущий рот, непререкаемо склонявшая к покорности моё лицо у сладкого портала между крепких бедер, выгибавшаяся вольтовой дугой в острые моменты, и разрешавшая обсуждаемый вопрос так бурно, что я то и дело оказывался вытолкнут наружу неодолимой силой сокращения всего и вся.
А какое у неё тело, братья-бойцы, поверить невозможно! В моем родном мире женщины часами пропадают в оздоровительных салонах, спортивных центрах и даже клиниках пластической хирургии, за что им честь и всяческая хвала. Овации стоя. Ведь они не в последнюю очередь
ради нас стараются!
Зара не нуждалась в этом. Её жизнь в непрерывном движении, свежий воздух, соленое море и море солнца выковали из непостижимо удачного генетического материала непостижимую красоту. Я думал, что ей лет девятнадцать-двадцать при первой незабываемой встрече.
Извините, я все время повторяю префикс «не» в сочетании «непостижимо-незабываемо-невообразимо» и так далее, но что поделать, если «не» в превосходной степени только и может чуть-чуть приоткрыть сияние её души и тела в беспросветном лесу моих косноязычных страниц!
Так о чем я? Ах да! После, заглянув в умные, много повидавшие всякого глаза, я отодвинул границу до двадцатипятилетнего рубежа максимум. С высоты возраста и опыта