Солдат императора стр. 265
Надо успокоится и решить, как дальше жить будем. И как твоих кавалеристов, Франко, применить.
Конрад прекратил свою «почти истерику», выпрямился и очень вопросительно посмотрел на обоих.
— Ну, есть мысли?
— Есть, — ответил Пауль. — Кавалерия — очень кстати подтянулась. Сделаем так…
Далее он очень сжато и толково объяснил что хотел. Пикинеры со своим громоздким оружием не могли развернуться в бреши? И хорошо. Вперед пусть идут алебардисты. И древко покороче, и вдарить можно в случае чего. Проблему фланкирования он собирался решить посредством спешенной кавалерии. Две колонны конников должны были втянуться по бокам под прикрытием алебард, которые навесом планировалось выставить у них над головами, и сковать боем янычар на флангах. С коротким оружием это было сподручнее. Алебардисты вламывались вперед и расчищали путь основным силам.
— Но для начала пускай мои парни крючьями алебард растащит трупы из завала. А то хрен проберешься, — закончил Гульди.
— Разумно по моему, — сказал Франциско, почесывая по привычке стальную полусферу затылка.
— Разумно… — проскрипел Конрад ворчливо, — это нужно было сделать полчаса назад! Ты где был все это время, умник?!
— Брось, Конрад, что поделать. Все мы выступили не очень. Командуй, что ли?
— Не очень… двадцать три парня положили… у-у-у-уй! — Бемельберг поморщился, сдавив нащечники штурмхаубе, и зычно гаркнул:
— Внимание! Назад! Шагом! Марш! — Строй слажено откатился, немало удивив турок по ту сторону. Сюрпризы их еще ждали.
— Пикинеры! На вытянутую руку вправо разомкнись! Алебардисты вперед! — И, обращаясь к Паулю, уже тише:
— Иди к своим, сын войны.
— Делаем, как договорились. Франко! Сейчас мы растащим холодных. Дели бойцов на две колонны и выводи по бокам. Сигнал к атаке — барабан, как обычно.
Янычары запоздало поняли что происходит. Алебардисты крючьями цепляли своих покойных товарищей и редких турок, вытаскивая из пролома. Совсем скоро на земле осталось три-четыре развороченных тела, которые не могли помешать атаке. А турки не могли помешать страшной расчистке, ведь сунуться в брешь — означало
лишиться преимуществ флангового прикрытия и пойти на фронтальную схватку с озверевшими ландскнехтами.
Франциско стоял в левофланговой колонне и молился, как обычно в свободную минуту. Его конники тоже, наверное, молились, а если нет — очень напрасно, ведь им предстояло выскочить из-за стены прямо на копья янычар и сабли спах. Латы, конечно, здорово спасают, но ведь дырочка всегда отыщется, не так ли? Иначе все войны давно бы закончились.
Приготовлениям, как и всему на Земле, суждено было закончиться. А после этого грохнул барабан, опустились на укол алебарды, впечатались в пыль башмаки.
Началось!
Ландскнехты были очень разъярены долгим топтанием и неоправданными потерями. Они как один шагнули в пролом и слаженно надавили на янычар. Последние дрались отчаянно, да противопоставить железной стене, ощетинившейся алебардами ничего не могли. Привычно откатились назад. Приготовились ударить с боков, но не тут то было. Вперед рванулись спешенные испанцы.
Их тяжелые кавалерийские латы отменно исполнили роль передвижного щита, а короткое оружие позволило схватиться с турками грудь в грудь… и продавить строй. И еще. И еще. В пролом потянулись пикинеры.
Падали люди, валились с обеих сторон, но теперь смуглые тела в кольчугах и шелковых кафтанах все чаше оказывались под мельтешащими башмаками. А светлокожие люди в кирасах неспешно и неуклонно вползали в брешь, расширяя плацдарм. Когда же за