Библиотека

Солдат императора стр. 267

Размер шрифта
-
+
Тема

уже более ста лет находился там, где царит пустота, содержащая в себе все времена, события и вещи.

Удивление вызывало парадоксальное поведение юного испанца. Если вы думаете, что он готовил себя монашескому служению, то вы глубоко заблуждаетесь. Не взирая на крайнюю религиозность и усиленное молитвенное делание, в дикой, так сказать, природе, это был сущий дьяволенок.

— Опять на коленках в углу грехи замаливает? — сказал бы и часто говаривал его отец (вроде бы отец) старый граф де Овилла, — не верьте его постной роже! Это маленький, мстительный, хитрый ублюдок.

И точно. Граф часто ошибался в людях, но в данном случае, верно по всем пунктам: и маленький, и мстительный, и хитрый, и ублюдок.

— Хо-хо-хо! Клянусь небом! — Мог пророкотать и рокотал самозванный воспитатель Франциско, его дядя — младший брат графа — опытный солдат и отпетый головорез. — Монахом парнишке не стать! Какой к дьяволу монах, видели бы вы его глаза, когда он берет шпагу, лопни моя селезенка! Из парня выйдет или хороший солдат или хороший висельник, а может и то и другое одновременно, хо-хо-хо!

Дядя тоже был прав. Мальчик с замиранием ждал каждого его жизненного наставления, которые заключались в том, что мужчина обязан владеть шпагой, или он не мужчина (клянусь ребром Адама, дьявол меня задери). Обязан скакать на лошади, так чтобы окружающие мнили его кентавром (хо-хо-хо). Обязан никому ничего не прощать (что в руке, то и на голове у того парня, разрази меня гром). Обязан пить с товарищами (как жеребец после случки, понял малец?). И любить до потери пульсации все что носит юбку и шевелится (хо-хо-хо, чтоб меня).

По младости последние две позиции обучения мало увлекали Франциско, оставаясь чисто академическими, а вот факультеты «шпага-лошадь-не прощать» — совсем другое дело. Мальчик до судорог упражнялся с клинком. Учился бить, рвать и бороться. Загонял и себя, и коня, и дядю. И постоянно получал тумаков от многочисленных старших братьев и прочих родственников в рамках своего недоделанного рыцарства.

Как же он их ненавидел! Совершенно не боялся, по любому поводу лез в драку, умывался кровью, так как никаких скидок на малый возраст и рост не получал, затаивался и продолжал тренироваться.

У маленького Франциско не было друзей. Если не считать дядю. А вот нормальных друзей ровесников не было. Поэтому он много читал. Все подряд. От «Анабасиса» до «Записок о Галльской войне» и от «Песни о Эль-Сиде» до «Повести о Сегри и Абенсерахах». Не считая Библии и богатого разнообразия латинской патрологии, конечно.

Нынешний де Овилла витал во мраке часовни, видя себя самого, совсем еще мальчишку, стоящего на коленях. И молился бессловесно сам в себе маленьком, не осознавая присутствия себя нынешнего.

Его память услужливо показывала картины из прошлой нелегкой жизни в родительском гнезде. И тумаки, и долгие часы в библиотеках: монастырской и замковой. И первый распутный поцелуй, приведший к его стремительному драпу в армию, и смертоносный звон клинков, возвестивший триумфальное возвращение на испанскую землю.

Первая дуэль… память услужливым халдеем приоткрыла покрывало времени, и он увидел, как толедская сталь гасит искру жизни в сердце ненавидимого врага. Шпага чвякнув вонзилась в мясо, а покрывало вновь свернулось и вынесла его к новой дуэли. И еще к одной… И опять…

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.