Библиотека

Солдат императора стр. 266

Размер шрифта
-
+
Тема

стену смогли выйти пикинеры, натиск приобрел неостановимый характер.

Наконец, под сверкающим полукругом, нарисованным чей-то алебардой, упал знаменосец. Зеленый стяг закачался. Закачался и людской полумесяц. Дрогнул. Десятки рук потянулись к древку знамени, но воинская удача была неумолима. Сегодня она однозначно стояла в строю ландскнехтов.

Парчовое полотно смялось в кровавой грязище, а стена турок раскололась, разлетелась не хуже чем каменная преграда под ядрами.

Франциско видел, как его двойник сходится с воинами в тюрбанах, одетых поверх шлемов, тюрбановидных шлемах, одетых на тюрбаны, затянутыми в кольчуги и непривычные кольчато-пластинчатые доспехи с непроизносимыми названиями «юшман» и «бехтер». Он рубил мечом, повисая на щитах, его бойцы крушили шестоперами и клевцами, рвались вперед, как безумные.

Вот он парировал кривую саблю, сунул гардой, саданул лезвием, оттолкнул противника, рубанул в бок, и тут, неведомо откуда прилетевший топор упал на его шлем. Всеохватывающее зрение внезапно сфокусировалось до узкого обзора из под козырька бургиньота, перевернулось, сжалось в точку и сгинуло в темной бездне вращающихся цветных пятен. Боли по прежнему не было. Не было и страха.

Тьма мгновенно расступилась, или прошла целая эпоха, это Франциско не ведал. Но вынырнул. Вынырнуть довелось в совершенно ином месте, в иное время, гораздо раньше. Хотя «раньше», равно как и «позже», превратились в довольно отвлеченные понятия.

Молодой, совсем юный мальчик стоял на коленях перед уютным домашним алтарем и молился.

Древний иконостас коптила одинокая свеча на высоком подсвечнике, выхватывая дрожащей сферой света суровые лица бородатых святых. Желтоватое мерцание оставляло в полутьме и мальчика и раскрытую книгу перед ним.

Сумрак не мешал высокому нескладному пареньку, который давным-давно наизусть знал все, что нес через века тяжелый пергамент. Разбуди ночью и потребуй декламации, и он без запинки прочитал бы все от «Credo» до любого псалма или любого места из Апостольских Посланий.

Вот только будить мальчика не приходилось. Он сам каждую ночь вскакивал с жесткого и узкого своего ложа, бежал к замковой часовне и долго, истово молился, как сейчас, уткнувшись сокрушенной главою в книжный разворот. Молился он и утром, и перед обедом и после и отходя ко сну. И вообще в любую свободную минуту, если вы видели молодого бастарда де Овилла, вы могли уверенно предполагать, что он разговаривает с Богом.

Странные это были молитвы. Давно уже не рвались с его сердечных уст слова «Pater Noster», или «Ave Maria». Не обращался Франциск к небесам и с незатейливыми детскими: «дорогой боженька, сделай так чтобы я скорее вырос, чтобы мне наконец подарили того коня, а еще чтобы злой Хуан сломал себе ногу, а я обещаю вести себя хорошо, слушаться батюшку и делать все-все, что скажет фра Анжело».

Фра Анжело сильно удивился бы, доведись ему узнать, что его маленький подопечный уже много лет, вставая перед иконами, молчит. То есть абсолютно, так что и мимолетная шальная мысль не тревожит идеальной глади озера его души.

Сам Франциско удивился бы не меньше, если бы ему сказали, что он бессознательно возжег в себе огонь исихии, чей свет открыл миру пламенный Григорий Палама. Можете быть уверены, что Палама, узнав о своем нечаянном последователе побольше, удивился бы еще сильнее. Вот только узнать и удивиться огненосный грек вряд ли

смог бы, ведь он

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.