Солдат императора стр. 270
его испытанные военачальники — маркиз делль Васто и герцог Альба. Когда солдаты вломились в бреши и сокрушили слабеющее турецко-пиратское сопротивление, на улицах воцарился злобный и хаотический Марс рука об руку со своими психованными сынками — Фобосом и Деймосом.
Приказ императора попросту забыли, до него ли было! Грабь, насилуй, убивай, жизнь в пехоте — это рай! В самом деле, как же так, испанцы будут набивать кошельки и торбы, а ландскнехты побоку? Утопия! И понеслась!
Главный пациент императорской операции — Хайраддин Барбаросса извернулся хитрой выдрой и опять сделал ноги. Армия турок исчезла как дым. Пленных здесь не брали. А раз война закончилась — долой дисциплину, даешь военную демократию в действии!
Карл не то чтобы опечалился, но в силу данных обязательств восстанавливаемому законному правительству, послал в город немногих офицеров, чтобы те, по возможности призывали бойцов к порядку. Возможностей тех было — бык пописал, так что офицерские патрули не сильно утруждались. Тем более, что даже самые стойкие командиры, вроде Конрада Бемельберга и Эриха-Кабана проявили смекалку, адекватно ситуации рассудив, что если бардак нельзя прекратить, его необходимо возглавить. И возглавили. И не они одни.
Франциско де Овилла очень быстро остался без солдат, канувших в ночную круговерть грабежа. Он, тем не менее, остался на маршруте, верный приказу императора и собственной совести.
Ох, как это было небезопасно, в одиночку-то! И турок какой, или алжирец недобитый могли за углом подкарауливать. Но хуже всего были свои братья-бойцы, которые словно с цепи сорвались.
Испанец отлично понимал, что его, в случае излишней надоедливости, просто прихлопнут и концы в воду. И никакая «первая шпага Испании» не поможет, особенно, если за дело возьмется компания из пяти-десяти алебардистов. Хватило бы и трех, впрочем. Крюк за шею — на землю хлоп. Потом алебарду в пах, другую в глаз и всё ценное шась-шась.
Франциско сделал верные выводы, поэтому, во-первых, с коня не слезал. Так он выглядел куда внушительнее в своих роскошных латах и плюмаженосном шлеме — сразу видно офицера. Быстро драпануть можно, опять таки, если что. Во-вторых, лишний раз авторитетом не давил, пресекая лишь отъявленные безобразия.
За час жутковатого патруля он не дал зарезать двух торгашей, мол, ребята, да оберите вы их и всего делов, от кинжала в чужом пузе — не забогатеете. Ребята вроде бы вняли.
Еще одного тощего тунисца другие ребята вознамерились разложить на топчане и злонамеренно оттрахать. Не позволил. Это же содомия, а мы солдаты, а не пидоры.
Группа горячих испанских кабальерос наладилась оприходовать свежеизловленную молодуху в пять свистков. Франциско не позволил, хотя вот это было в самом деле опасненько. Не то слово!
Горячие принялись нехорошо переглядываться, не выпуская при этом кралю, а кто-то даже подобрал с земли протазан. Способный офицер вывернулся, обратив внимание коллег, что краля, скорее всего, больна и запросто подарит на память капель с конца. Оно надо? Какого дьявола не предупредила? Так она же не в зуб ногой! По человечески-то, «моя твоя не понимай»!
На этом благочестивые поступки закончились, и он от души желал себе больше не геройствовать — после выступления с «кралей» натурально тряслись поджилки. Того типа с протазаном запомнил и решил при первой возможности найти и на-ка-зать! Уж очень