Библиотека

Солнце в борозде стр. 9

Размер шрифта
-
+
Тема

-Наподбрикивалась,- присела перед Верой Дуриманиха.- Покажь.

Вера наотрез отказалась показывать набухшую болью грудь и села к старухе боком..-Во-во,- осуждающе сказала Дуриманиха.- Все мы брыкаемся, пока молодые… Ты вот слухай нас,

девк ты моя. Мы уже во как объезжены, а тебе еще детей рожать. Что ж это за матка без грудей? Они

ж не только для красы. Мужикам нравятся цицастые бабы, это так, да только помни и другое:

здоровье дитенка в маткиных грудях. Вот оно как…

И, тяжело поднимаясь с земли, приказала:

-Марш за плуг!

-Не пойду я за плугом. Сказала – и все…

Бабы осуждающе заговорили, поднялись, расправляя подолы.

-Вот горбачевская порода,- покачала головой Дуриманиха.- Хоть стреляй… Не пойдет, значит, за

плугом.

-У-у! Так, так, так!- затопала ногами глухонемая Кулина и рукой потянулась за речку, в сторону

косогора, где вдоль ленты вспаханной земли, прижавшись плечами, медленно, почти на месте,

топталась упряжка тетки Гарпины. Издали казалось, что пятеро, гудящими на солнце струнами,

тянут шестую, к ногам которой привязана тонкая нитка борозды. И борозда эта незаметно, как растет

в кроснах холст, приматывается к ширине вспаханной полосы.

Вот так медленно перебирать ногами они будут до конца делянки и, чтобы надышаться духом

воскресшей земли, рухнуть у прибрежных кустов лозняка. И снова, не чувствуя себя,

подняться над

землей и тянуть эту тяжкую нитку борозды общего колхозного счастья.

И слово «колхоз», может быть, впервые после своего рождения, имело то самое первоначальное

значение, когда каждая картофелинка, каждое зернышко были общей радостью и надеждой на

будущее счастье и удачу.

Порой казалось, что бабы застывали на месте и каменели, превращаясь в стонущий монумент

непокоренности. И столько в них было жизни, столько надежды и веры в эту землю, что все живое

вокруг, уцелевшее после фронта, не могло уже погибнуть и затеряться.

Дуриманихины бабы, не отрываясь, смотрели на Гарпининых, словно в кино себя увидели да глазам

своим верить не хотели.

-Что ж, девки,- с тихим вздохом подытожила Дуриманиха,- когда и они нас разглядывают, как

вытягиваемся тут… Деваться ж некуда.

Не отвечая на слова старухи, смотрели бабы через речку на Гарпинину упряжку, пока та не утонула в

прибрежных кустах.

Пришло время самим борозду начинать.

А бабы молчат и с места не двигаются. Словно вспугнуть боятся тишину предвечернюю и робкое

начало соловья над речкой.

И тогда Городская высказала вслух то, о чем они все думали и не решались сказать:

-Может, завтра запашем?- И, глядя, как мучается Вера, робко пожаловалась:- Ноги как-то ослабли…

И страшно мне, женщины, что вот… упаду на глазах у детей.

Услышав это, Дуриманиха скупо креститься стала, отвернувшись от баб и молитвенно зашептала:

-Матерь Божая, Заступница Усердная, прости и сохрани ты нас грешных. Не дай, Матушка, пропасть

бабам твоим замордованным. Смилуйся, Царица Небесная! Одна ты заступница наша…

А вслух добавила раздумчиво и ласково:

-Дак, может, и хватит на сегодня… Да и звонило вот-вот ударит: по солнцу видать…Но вместо ожидаемого звона, тронули тишину робкие удары топоров. То, сохраненный бабами,

мужской молодняк деревни под началом Никифора и Поликарпа, начал строить свою новую

Красуху.

-Чуете, девки!- навострила слух Дуриманиха.- Сладил-таки Никифор топоры! До утра не дотерпели!

На ночь глядя, ухватились за работу!

Бабы к

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.