Соната единорогов стр. 7
с людьми наподобие этого мальчика? Забудь. Я его в жизни не видел.
Что-то уж больно он рассердился. Ему это не шло. Джой сказала:
— Ну, так это выглядело со стороны. И еще было похоже, что музыку вы тоже узнали.
Она ощущала усталость, раздражение и еще что-то непонятное.
Джон Папас проглядел на нее очень долгое, как ей показалось, время. Глаза его были пусты — ничего в них, только ее отражения. Джой глазела в ответ, упрямо отказываясь моргать. Джон Папас поскреб в затылке и медленно улыбнулся, одним краем рта, как будто в губу ему засадили крючок.
— Джозефина Ривера, — сказал он.
Затем произнес что-то на другом языке и следом по-английски:
— Джозефина Ривера, откуда ты вообще взялась? Откуда ты, зачем торчишь со старым греком в пыльной старой музыкальной лавке? Почему не играешь в бейсбол, футбол, не гуляешь с мальчиками, не танцуешь? В кино, наконец, не идешь? — он все еще боролся с улыбкой, но она уже вторглась в его глаза.
— Бейсбола я не люблю, — ответила Джой. — Мальчиков у меня нет, танцую я плохо, все так говорят. А здесь мне нравится, помогать и вообще. Я просто хочу, чтобы вы объяснили мне, что происходит. Что уж такого дурного, спросить об этом?
Джон Папас вздохнул.
— А то, что отвык я от них, от разговоров, не связанных с музыкой или починкой инструментов. Поживи одна, вроде меня, так и забудешь, как люди разговаривают.
Он подергал себя за усы, за один, потом за другой, пригладил оба костяшками пальцев. И наконец, сказал:
— Джозефина Ривера, у тебя возникало когда-нибудь чувство, будто кто-то идет рядом с тобой — стоит лишь чуть повернуть голову и вот он? Но только, когда оборачиваешься, никогошеньки там нет. Ощущала когда-нибудь такое?
Джой кивнула.
— Вроде как кто-то смотрит на тебя, а ты его не видишь?
— Примерно так, — согласился Джон Папас. — И может, похоже еще на то, что смотришь-то ты сама, смотришь на что-либо, оно здесь, прямо через улицу, но только ты видишь маленький его кусочек, а целого — никогда. Такое с тобой бывает?
— Думаю, да, — медленно ответила Джой. — Абуэлита — моя бабушка, — когда я была совсем маленькой, повторяла, что если достаточно быстро повернуть голову, то можно заглянуть себе в ухо. Примерно на это похоже.
Джон Папас приобрел вдруг вид совсем усталый, отсутствующий.
— Ага, — сказал он. — Ладно, ты просто держи глаза открытыми, вот и все.
Он снова потер усы, сунул ящик с монетами под мышку и повернулся, чтобы уйти в мастерскую.
— Этот юноша. Индиго, — сказала Джой.
Джон Папас остановился, не оборачиваясь.
— Ничего не имею сказать. Иди домой, я нынче закроюсь пораньше, такое у меня настроение. До свидания.
— Ладно, — сказала Джой. — До свидания.
Голос ее звучал тонко, обиженно и она злилась на себя за это. Она шагнула к старику, собираясь спросить: «Хотите я завтра приду?» — и замерла, потому что снова вернулась музыка…
…теперь далекая, только почему-то во времени, а не в пространстве, звук, обладающий запахом, зеленым и смуглым, запахом яблок, и больших, нагретых солнцем перьев. Мелодия парит и просит и вдруг падает вниз, будто бумажный змей, то близкая, как мое дыхание, то настолько далекая, что мне приходится вслушиваться кожей, не ушами. Где