Библиотека

Соната единорогов стр. 73

Размер шрифта
-
+
Тема

поднялась, попыталась выжать из джинсов хотя бы часть воды Озера Трех Лун и медленно огляделась, чтобы понять, в какую сторону ей идти.

Ладно. Ладно. Если переход прошел как обычно, я навещала Абуэлиту в «Серебристых соснах», а сейчас только еще еду домой. Ладно. Домой так домой.

Однако она долго еще стояла, глядя на пустые улицы, где уже снесли половину домов, и не видя их. Ни малейших признаков Границы она не увидела, как не смогла, сколько ни вслушивалась, различить ни единой ноты неуместной здесь музыки Шейры. А может быть, я ее на самом-то деле никогда и не слышала. Может быть, просто ощущала ее в себе, как голоса Древнейших, Теперь мне этого уже не узнать. Джой резко поворотилась и пошла прочь.

Однако домой она попала не сразу. Вечер застал ее в «Папас, Музыка», сидящей за столом Джона Папаса в старом купальном халате его друга, мистера Провокакиса; над джинсами ее, наброшенными поверх маленького нагревателя, вился парок. Джон Папас то задавал ей вопросы, то подливал греческого кофе, то напоминал, чтобы она позвонила родителям, что она, собственно, давно сделала.

— Из Дома уже звонили насчет Абуэлиты. Я сказала, что она в последнее время много говорила о Лас-Перлас, и может быть, все-таки отправилась туда, наконец. Это она вполне могла проделать, Абуэлита.

— Думаешь, они на это купились? — спросил Джон Папас.

Джой устало пожала плечами.

— Не купились, так купятся. Держать в этом их Доме человека стоит немалых денег, родители часто разговаривали об этом по ночам. Не думаю, что они поставят всех на уши, чтобы ее найти.

Некоторое время они сидели молча, наконец, Джон Папас спросил:

— Так, значит, все и расплавили, а? И он позволил ей сделать это? Силен, этот твой Индиго, — он кивнул в сторону серебристо-синего рога, лежащего в старом футляре от тромбона. — Знаешь, у меня теперь какое-то странное чувство, ну, вроде того, что мне, может, и следует вернуть рог ему. Как ты думаешь?

— Он не возьмет, — сказала Джой.

Джон Папас покивал.

— Ну, постараюсь как-нибудь всучить, сделаю что могу. Надо по честному. Он, стало быть, все еще где-то здесь?

— Ему пришлось остаться, когда Шейра… когда Шейра передвинулась.

Привыкни произносить это, думать, ты просто обязана, вот и все. И Индиго придется привыкнуть.

— Силен, — повторил Джон Папас. Он опять махнул рукой в сторону рога.

— Поиграй мне. Поиграй о Шейре старику, который ни разу ее не видел. Пожалуйста, поиграй.

Джой покачала головой.

— Не могу. Он его. Ты можешь хранить его, продать, сделать с ним что захочешь, все так, но он все равно

останется его рогом.

Тут она встала, поколебалась, едва не села снова, но все-таки подошла к пианино и уселась за него, положив открытые ладони на клавиатуру. На подставке для нот стояли исписанные ею листы, но Джой даже не взглянула на них.

Долгое страшное время ничто не шевелилось в ней, не пело.

Она ушла. Ушла вместе с Шейрой — музыка, Абуэлита, все они, просто ушли. Ничего не происходит. Ее больше нет. И вдруг правая рука Джой дернулась, словно сама собой, и сыграла три взволнованных ноты, и левая последовала за нею в долгой, медленно восходящей роскоши поднимающейся над Шейрой луны. Где-то вдали Джон Папас
Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.