Соратники Иегу стр. 165
род, то у меня есть брат.
— Как! У тебя есть брат?
— Ну да. Почему бы мне не иметь брата?
— Сколько ему лет?
— Одиннадцать-двенадцать.
— Почему же ты никогда мне о нем не говорил?
— Я полагал, что вас не заинтересует такой мальчишка.
— Ты ошибаешься, Ролан, — меня интересует все, что касается моих друзей. Тебе следовало попросить меня кое о чем для брата.
— О чем же, генерал?
— Устроить его в какой-нибудь парижский коллеж.
— О! Вас и так со всех сторон осаждают просьбами, и я не хотел вам докучать.
— Слышишь, он должен приехать и поступить в парижский коллеж. Когда он подрастет, я переведу его в Военное училище или в какое-нибудь другое учебное заведение, которое я учрежу к тому времени.
— Честное слово, генерал, — ответил Ролан, — можно подумать, что я угадал ваши намерения, — брат уже в дороге или вот-вот отправится в путь.
— Как так?
— Три дня назад я написал матушке, чтобы она привезла мальчика в Париж, я выбрал бы сам для него коллеж, ни слова вам не говоря, а через несколько лет попросил бы вас о нем… если только аневризма уже не спровадила бы меня на тот свет. Но на этот случай…
— Что на этот случай?
— Я написал завещание, поручая вам мать, ее сына и дочь, все семейство.
— Дочь?
— Ну да, мою сестру.
— Значит, у тебя есть еще и сестра?
— Так точно.
— А сколько ей лет?
— Семнадцать.
— Хорошенькая?
— Прелестная.
— Ну, я берусь ее устроить.
Ролан рассмеялся.
— Что с тобой? — спросил первый консул.
— Я прикажу, генерал, вывесить над главным входом в Люксембургский дворец дощечку.
— И что на ней будет написано?
— «Брачная контора».
— Послушай! Если ты отказываешься жениться, это не значит, что твоя сестра должна остаться в девушках. Я терпеть не могу как старых холостяков, так и старых дев!
— Я не говорю, генерал, что сестра останется старой девой. Достаточно того, что один из Монтревелей заслужил ваше неудовольствие!
— Ну, так что же ты хочешь мне сказать?
— А вот что: поскольку дело касается моей сестры, надо спросить ее согласия.
— О-о! Уж не влюбилась ли она в кого-нибудь у вас в провинции?
— Я вполне это допускаю. Когда я уезжал из дому, бедняжка Амели была свеженькой и веселой, а возвратившись, я застал ее бледной и печальной. Но я все у нее выпытаю и, с вашего разрешения, доложу вам.
— Да, по возвращении из Вандеи.
— А! Так я еду в Вандею?
— Ты питаешь к ней отвращение? Как к женитьбе?
— Нисколько.
— В таком случае ты отправляешься в Вандею.
— Когда же?
— О! Это не к спеху, и если ты выедешь завтра утром…
— Великолепно! Могу и раньше. Что же вы мне поручаете?
— Нечто очень важное, Ролан.
— Черт побери! Надеюсь, это не дипломатическая миссия?
— Вот именно, дипломатическая, но для этого мне нужен отнюдь не дипломат.
— О! Тогда я как раз вам подхожу, генерал. Но вы понимаете, поскольку я не дипломат, я нуждаюсь в самых точных указаниях.
— Я тебе их и дам. Видишь эту карту?
И он указал на большую карту Пьемонта, разостланную на полу и освещенную лампой, подвешенной к потолку.
— Вижу, — отвечал Ролан, привыкший следовать за причудливым полетом гениальной фантазии Бонапарта. — Но ведь это карта Пьемонта.
— Да, это карта