Соратники Иегу стр. 213
воскликнул он, целуя молодого человека, смеясь и плача. — Ах, Ролан, как матушка будет рада! А уж Амели!.. У нас все здоровы — я самый больной!.. Ах! Все… кроме Мишеля, знаешь, садовник, он вывихнул себе ногу… Почему ты не в мундире?.. Фу, как тебе не к лицу штатское!.. Ты приехал из Египта — что ж, привез ты мне пистолеты в серебряной оправе и красивую кривую саблю? Нет? Ну, значит, ты нехороший и я не стану тебя целовать!.. Да нет же, нет, не бойся, я все-таки тебя люблю!
И мальчик без конца целовал старшего брата, забрасывая его вопросами.
Англичанин, сидя в карете, с улыбкой наблюдал эту сцену.
Но вот восторженную болтовню Эдуара прервал женский голос, голос матери:
— О где же он, мой Ролан, мой любимый сын? — спрашивала г-жа де Монтревель, и от непомерного радостного волнения в ее голосе звучали почти скорбные нотки. — Где же он? Неужели он вправду вернулся? Значит, он не попал в плен? Не умер? Значит, он и вправду жив?
Услышав этот голос, мальчик, как змейка, выскользнул из объятий брата, спрыгнул на траву и, словно подброшенный пружиной, бросился к матери.
— Сюда, матушка, сюда! — кричал он, увлекая за собой полуодетую г-жу де Монтревель.
При виде матери Ролан не совладал собой. Он почувствовал, как в груди у него тает давнишний лед, и сердце его усиленно забилось.
— О! — вскричал он. — Мне стыдно перед Богом, — я был неблагодарным, а между там жизнь дарит мне такие радости!
И он бросился, рыдая, на шею г-же де Монтревель, позабыв о сэре Джоне. Но и тот, в свою очередь, чувствовал, что его покидает обычная английская флегма, он молча растроганно улыбался, и по его щекам катились слезы.
Мальчик, мать и Ролан представляли собой чудесную группу — воплощение нежности и любви.
Внезапно Эдуар воскликнул:
— А где Амели? Где же она?
Он вырвался из объятий и, как листик, подхваченный ветром, помчался к особняку.
— Сестрица Амели, проснись! Вставай! Беги сюда! — повторял он.
И стало слышно, как мальчик стучит ногами и кулаками в какую-то дверь. Потом все стихло.
Но вот послышались крики Эдуара:
— На помощь, матушка! На помощь, Ролан! Сестрице Амели дурно!..
Госпожа де Монтревель и Ролан устремились к дому и исчезли в дверях. Сэр Джон, как опытный путешественник, имел при себе сумку с набором необходимых хирургических инструментов, а в кармане — флакончик с нюхательной солью. Он выскочил из кареты и, повинуясь движению сердца, ринулся на призыв.
Но у крыльца он остановился, вспомнив, что еще не представлен хозяйке дома; такого рода формальности —
непреодолимая преграда для англичанина.
Однако та, к которой он спешил, сама направилась к нему навстречу.
В ответ на стук Эдуара Амели наконец появилась на лестничной площадке. Но, как видно, она была потрясена известием о приезде Ролана: она начала медленно, словно неживая, спускаться по лестнице, делая неимоверные усилия над собой. Но вот у нее вырвался глубокий вздох, и, как надломленный цветок, как сгибающаяся ветвь, она поникла и через миг лежала на ступеньках.
В этот момент закричал Эдуар.
Его крик испугал Амели; собрав если не силы, то волю, она поднялась на ноги, прошептав: «Молчи, Эдуар, ради Бога, молчи! Я иду!» Держась одной