Сословные условности стр. 96
водрузила на плиту большую кастрюлю.
– Сейчас пельменчиков поедим. Боже, как я хочу пельменчиков!
– То есть оливье ты уже наелась? – поинтересовалась Наташа.
– Как можно? Разве оливье и селёдкой под шубой можно когда-нибудь наестся? И ещё винегрет! – Ирка мечтательно закатила глаза.
– Слушай, а кто тебе мешал в Штатах оливье готовить? Ты ж не Верюжская, варить умеешь.
– Все мешали! Обе мои дуры: старшая и младшая, они, видишь ли, эту плебейскую жратву не едят, высший свет, аристократия, чего там! Да и супруг мой тоже не очень нашу русскую кухню жаловал. Кроме того, у меня особо и не было никакой такой возможности готовить самостоятельно. Прислуга у
нас для этого дела специальная имелась. Честно скажу, я для Козлова-Верюжского с большим удовольствием рыбу пекла. Сама! Впервые за много лет. Он так старался с этой кофе-машиной. Кто ж знал, что Козлов тоже козёл?
– А Роман Иванович Калмыков, случайно, к тебе не лез? – с замиранием сердца поинтересовалась Наташа и представила, чем эти двое, сдав её в клинику, могли заниматься в Титане, аж зажмурилась от ужаса. – Ты уж скажи честно, раз ты такая лакмусовая бумажка для выявления козлов.
– С ума сошла? Твой Роман единственный нормальный человек из всех. Он бедный так переживал за тебя, боялся, что помрёшь, всё себя винил.
– Тут ты его и утешила? – продолжила допрос Наташа.
– Дура! И ты туда же, вот обижусь сейчас конкретно. – Ирка надулась.
– Не обижайся. – Наташа ткнулась носом Ирке в плечо. – Мне просто очень страшно стало. Я ведь до встречи с ним, считай, и не жила совсем. У тебя такое было когда-нибудь? Ощущение, что не живёшь, а про себя кино смотришь, а потом раз, и ты вдруг чувствуешь солнце, море, тепло, вот осень золотая, теперь дожди. Хочется, чтобы это никогда не заканчивалось.
– Это называется любовь. И такое у меня было. – Ирка тяжело вздохнула и задумалась, как бы прислушиваясь к себе. – А сейчас я, и правда, будто кино смотрю и не просто кино, а сериал какой-то дурацкий с плохими актёрами. Ты очень здорово это чувство подметила. Ой! Кстати, я научилась камин топить, меня Борис Михалыч научил.
Ирка кинулась в сторону камина, пошурудила там, чиркнула спичкой, и в камине по дровам запрыгали весёлые огоньки.
– Что за Борис Михалыч? – Наташа насторожилась. Не хватает ещё Ирке очередного разочарования, когда все кругом оказались такие козлы. – Это не камуфляжный военный пенсионер? Седого с корочками к тебе не пропустил, небось, сам хватать за все места хочет.
– Нет! Борис Михалыч тот дяденька, который мне помог дрова купить, подсказал с растопкой. Помнишь, я рассказывала? Вот, а потом он научил меня как грамотно поджигать. Ой! – Ирка хлопнула себя по лбу. – А вдруг он за мной следит? Специально приставленный? То-то он всегда в нашем местном магазине появляется, когда я туда прихожу.
– Ведмедь! Тебе надо к доктору. Ну, зачем к тебе специально приставили этого Бориса Михалыча? А главное, кто к тебе его приставил?
– Не знаю. – Ирка пожала плечами. – Органы, наверное. Большой брат, который всё видит и слышит.
– Ты что шпионка?
– Нет, конечно!
– А я вот, было, уже подумала, что шпионка! Органов боишься, всюду тебе слежка мерещится, телефон из конспирации выключаешь. Ещё и из ружья стрелять умеешь, опять