Сотворение человека будущего. Генетическое совершенствование: наука и этика стр. 114
вероятностью ждут великие достижения – скажем, они создадут новые направления в искусстве или найдут решения социально значимых проблем. Для этого, в частности, можно вознаграждать женщин, согласных выносить эмбрионы, полученные от пар (или чьих-то клонов), которые пользуются всеобщим восхищением за свои личные достоинства, достижения или эстетические черты.
Если женщины не согласятся добровольно вынашивать “более совершенных” детей для государства, вероятно, законы принудят их к этому в рамках репродуктивного рабства. Подобные методы знакомы нам по научной фантастике вроде “Дивного нового мира”, где людей делят на генетические касты и навязывают им репродуктивные роли, на которые они не давали согласия. Мрачные перспективы принуждения со стороны государства – это, пожалуй, самое частое этическое возражение против широкого использования генетических технологий.
Однако опасения, будто любое принуждение со стороны государства в любом объеме приведет к антиутопическому научно-фантастическому сценарию, не всегда обоснованны: не все дорожки скользкие. В сущности, государство и так вводит свои правила в репродуктивной сфере, например юридически запрещает инцест с целью предотвратить тяжелые генетические аномалии. Существуют также общепринятые нормы стигматизации необдуманного размножения 5 . К тому же, чем больше мы знаем о наследственных болезнях и полигенных чертах, тем выше вероятность, что люди будут поддерживать меры, запрещающие родителям имплантировать эмбрионы, у которых выявлены тяжелые генетические нарушения вроде болезни Тея – Сакса. Достичь этого можно с помощью просветительских кампаний, настоятельных советов генетических консультантов и (в крайнем случае) запрета на отбор эмбрионов с тяжелыми генетическими нарушениями. Даже если родители незнакомы с нужными фактами генетики, их можно призвать к ответственности за нарушение “права не быть рожденным”, если эти факты должны быть им известны, особенно в обществе, где генетические консультации и легкий доступ к информации и медицинским технологиям позволяют отбирать и редактировать эмбрионы 6 .
Менее очевидной и более спорной представляется идея запрета для родителей иметь детей, которые, скорее всего, будут обладать крайне низким интеллектом, плохими навыками самоконтроля или исключительно слабой эмпатией. Ведь эти черты хорошо наследуются и с большой вероятностью приведут к тому, что ребенка в жизни будут ждать сплошные разочарования, да еще и расплачиваться за его существование придется другим. Более того, недавнее исследование показывает, что отношение к принудительной евгенике прочно связано с представлениями о том, насколько сильно наследуются поведенческие склонности 7 . Например, те, кто считает (справедливо), что криминальные наклонности наследуются (в умеренной степени), чаще поддерживают стерилизацию за насильственные преступления. То же самое относится к идее поощрять умных и одаренных родителей рожать больше детей, а глупых и неодаренных – меньше, поскольку многие считают, что самоконтроль и агрессия (влияющие на криминальные наклонности) в высокой степени наследуются.
В богатых странах родители сталкиваются с существенными ограничениями на то, как воспитывать своих детей. Государство требует, чтобы детей кормили и обучали, вакцинировали, обеспечивали им крышу над головой и должный надзор. Учитывая все эти общепризнанные обязанности, которые возлагаются на родителей с момента рождения ребенка, едва ли будет большой натяжкой думать, что стоит возлагать на родителей ответственность и до рождения ребенка. Как утверждает Дэвид Бенатар, “если притеснять уже живущего человека плохо, то за вычетом некоторых частных случаев плохо притеснять и человека, который еще не родился” 8 .
Мораль здесь проста: решение родить ребенка неверно, если родители приведут в мир