Библиотека

Сотворение человека будущего. Генетическое совершенствование: наука и этика стр. 116

Размер шрифта
-
+
Тема

это обстоятельство крайне неблагоприятно для человеческой расы 10 .

Ему вторит нобелевский лауреат Эрвин Шрёдингер в своих революционных лекциях о природе и происхождении жизни, прочитанных в 1943 году. Шрёдингер подчеркивал, что эволюция основана на вариативности и отборе, однако

у современного человека этот механизм не работает, а в определенном смысле даже обращен вспять. По сути, мы не желаем видеть страдания и смерть наших ближних, а потому постепенно обзавелись правовыми и общественными институтами, которые, с одной стороны, защищают жизнь, осуждают систематическое детоубийство, пытаются помочь выжить больным и слабым, а с другой – выполняют функцию естественного вымирания слабейших, поддерживая число потомков в соответствии с доступными ресурсами 11 .

И Дарвин, и Шрёдингер относились ко всему этому крайне неоднозначно, поскольку очевидно, что программы социального обеспечения улучшают перспективы самых беззащитных слоев любой популяции. С этим связан другой феномен, часто остающийся без внимания. Первым о нем заговорил еще один нобелевский лауреат Герман Мёллер. Речь идет о проблеме роста неблагоприятной мутационной нагрузки в современных популяциях 12 . Исторически избыток ресурсов приводил не к снижению, а к повышению фертильности. Это способствовало вариативности в популяции и означало, что естественный отбор отбраковывает носителей генетических мутаций, приводящих к плохому зрению, склонности к раку и прочему. Но в богатых странах плохое зрение легко исправить операцией, очками и контактными линзами. А детский рак и другие болезни, хотя бы отчасти вызванные генетикой, мы научились лечить, и наши лекарства постоянно совершенствуются. Это колоссальный шаг вперед для нашего здоровья и благополучия. Но отсюда следует, что груз вредоносных мутаций постоянно растет, а это сильный аргумент в пользу того, чтобы начать генетически модифицировать детей, как только нужные технологии станут доступны 13 .

Ранее мы говорили о метафоре забора Честертона, согласно которой не стоит ломать забор, пока не поймешь, зачем его построили. Однако у Честертона есть и противоположная метафора, которую можно назвать столбом Честертона:

Все портится; вот лучший аргумент в пользу прогресса. Если б не это, консерваторам было бы нечего возразить. Они говорят: оставьте все как есть и будет хорошо. Но это не так. Все будет плохо. Оставьте в покое белый столб – и он очень скоро станет черным. Хотите, чтоб он был белым, – красьте его снова и снова… Если вам нужен старый белый столб, постоянно создавайте новый 14 .

Вероятно, нам нужно генетически улучшать своих детей просто для того, чтобы сохраняться в нынешнем состоянии, если учесть кумулятивную нагрузку новых мутаций.

Помимо риска, связанного с мутациями, мы уже видели, что интеллект, эмпатия и целая совокупность черт, влияющих на благополучие человека, наследуются в умеренной или высокой степени, то есть у них отчасти есть генетическая подоплека. Мы уже обсуждали, что средний уровень интеллекта – хороший прогностический фактор социальной стабильности, а эмпатия во многом служит основой морали. Если средний уровень одного или другого в популяции падает, ничего хорошего это не сулит. Чарльз Дарвин пришел к такому выводу еще в 1874 году.

Крайне трудно сказать, почему один цивилизованный народ поднимается, становится могущественнее и шире распространяется, чем другой, или почему один и тот же народ успевает более в одну эпоху, чем в другую. Мы можем только сказать, что это стоит в зависимости от нарастания населения, от увеличения числа людей,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.