Библиотека

Советник королевы - суперагент Кремля стр. 277

Размер шрифта
-
+
Тема

Стрейта было слишком подробно рассказывать о своей деятельности.

Итак, Стрейт молчал почти два десятилетия. Какое это имело значение для советской разведки? Авторы «Словаря шпионажа» приходят к такому выводу: «Если бы Стрейт признался раньше, это избавило бы Соединенные Штаты и Британию от того вреда, который причинила им сеть советской разведки».

После встречи Бланта со Стрейтом состоялся разговор Бланта с представителями английской разведки, которых прежде всего беспокоило, чтобы вся эта история не стала достоянием прессы.

Английские спецслужбы были инициаторами и второй встречи двух советских разведчиков. Она понадобилась им, так как они обнаружили противоречия между показаниями Стрейта и Бланта. Интересно, что от англичан на ней присутствовал уже не Мартин, а другой представитель контрразведки. Мартин был освобожден от ведения дела Бланта, будто бы за «пристрастное отношение к советским спецслужбам».

Английская разведка еще долго продолжала держать Стрейта в поле зрения и, по его собственным словам, в течение более десяти лет после 1964 года проводила с ним беседы.

В своем заявлении 21 ноября 1979 г. Тэтчер сказала, что информация о деле Бланта поступила еще в 1964 году. Тэтчер добавила, что она не вправе сообщать имя человека, который информировал англичан об этом. Сам Стрейт не без гордости заявил: «Этим информатором был, конечно, я».

Бланта начинают допрашивать

Признания Бланта открыли английским спецслужбам путь к началу следствия по его делу. В 1964 году состоялись первые «допросы» Бланта, если их можно так назвать. В январе того года следователь Артур Мартин, который в свое время участвовал в изучении обстоятельств бегства Берджеса и Маклина и с этой целью встречался с американскими контрразведывательными органами, приступил к расследованию дела. Начал он со встречи со Стрейтом, который рассказал об активности Бланта в Кембридже, о том, как тот завербовал его и позднее по приказу Москвы направил для работы на Лубянку в Вашингтон. Он назвал имена и других студентов, которых завербовал Блант, в том числе Лео Лонга.

К тому времени Мартин только что закончил допросы Джона Кернкросса. Последний отрицал, что его завербовал Блант, и приписывал эту роль Клугману, который был известным коммунистом, впоследствии даже участвовал в руководстве Британской компартии.

Букингэмский дворец сразу же был поставлен в известность о намерении английских спецслужб начать расследование. Майкл Эйден, личный секретарь королевы, впоследствии признал, что королева была полностью информирована о деле Бланта. Один вопрос при этом она категорически отказалась обсуждать — о поручениях, которые он получал, когда в конце войны был направлен в Германию с «тайной миссией». Как утверждали английские газеты, по сведениям «из заслуживающих доверия источников», стало известно, что Холлис, который в то время возглавлял МИ-5, заранее получил одобрение на ведение дела от личного секретаря королевы, ведь следствие возбуждалось против ее придворного, постоянно присутствовавшего в Букингэмском и Виндзорском дворцах. Холлис беспокоился, чтобы монархия ни в коем случае не была втянута в это дело. Он считал, что следствие должно вестись в полной тайне. В противном случае, если бы дело дошло до суда, скандал стал бы неминуем.

Впрочем, вокруг вопроса об осведомленности королевы много противоречивого и туманного. Когда в ноябре 1979 года дело Бланта было предано огласке, представитель Двора заявил, что королева в свое время была информирована о нем. Затем ее личный секретарь

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.