Совок-4 стр. 13
пошел искать административно-угнетающую верхушку этого заведения. Официантка проводила меня к заведующей кафе. Миловидная женщина с янтарными бусами и беспокойными глазами, после предъявления мной служебного удостоверения оказалась очень доброй и понятливой. Она охотно предоставила нам с Мариной свой небольшой кабинетик.
Уже через пятнадцать минут мы знали, куда нам ехать и, поблагодарив янтарную женщину, направились на улицу ловить такси.
Время поджимало, но сначала мы всё же заехали в гастроном. В котором с легкой руки Светланы Сергеевны Шевцовой к моим эпикурейским притязаниям относились благосклонно. Из него мы вышли с бумажными пакетами, содержащими в себе три бутылки коньяка, две шампанского и аж пять больших коробок шоколадных конфет.
Пока мы ехали к чесоточному доктору, Марина перераспределила содержимое пакетов. Незнакомому пока доктору досталось две бутылки коньяка и одна коробка конфет. Медсестре, через которую Марина коррумпировала врача, всё та же коробка, но бутылка была уже с шампанским. Третий сверток оказался самым презентабельным. В нем оказался как коньяк, так и шампанское. И еще три коробки с шоколадными конфетами. Этот пакет девушка оставила для себя.
Подлог и фальсификация свершились до обидного быстро и буднично. Представительный мужчина в дымчатых очках и белом халате монотонно перечислил мне симптомы, одновременно заполняя корявыми иероглифами бледно-синенький листочек. Оказалось, что болен я не какой-то там до вульгарной пошлости простонародной чесоткой. А заразным кожным заболеванием с благозвучным названием акародерматит. Это обстоятельство меня несколько утешило. Поскольку появилась надежда, что женщины из бухгалтерии и кадров, к которым потом попадет мой больничный, таких слов не знают. Тем более, написанных корявым почерком, да еще на латыни.
Сначала я мысленно хмыкнул, увидев, как врач без малейшего стеснения и осторожности принял подношение. Но потом понял, что был неправ. Доктор подошел к совершению должностного преступления обстоятельно и для его сокрытия не пожалел ни лишних десяти минут, ни нескольких рецептурных бланков. Серьёзный мужчина!
— И я советую вам, голубчик, не поленитесь и не пожалейте
трёх рублей, купите эти лекарства! — пророкотал он, — На всякий, так сказать, случай!
Так же на такси я отвез свою спасительницу на ее работу, с которой она отпросилась всего на час, которых, однако, прошло уже два. А сам, на том же такси поехал к Вере. Ехать было недалеко и я успел допетрить, что лоханулся. Надо было прикупить провианта и на Веру. Но возвращаться уже не хотелось. Хотелось спокойствия и надежной норки, про которую никто не знает. Попросив таксиста остановиться у телефонной будки, я пошел оповещать о своей временной нетрудоспособности Зуеву.
— Сергей, ты куда пропал?! — обеспокоенной индюшкой заклекотала моя начальница, — Тебя тут все обыскались! Все! — беспокойство Лидии Андреевны принимало уже окрас возмущения и это надо было останавливать.
— Любимая, я болен и потому к службе совершенно не пригоден! — перебил я свою непосредственную мать-командиршу, — Лид, я правда, заболел и у меня на руках законно полученный больничный лист! Я собственно и звоню-то тебе с тем, чтобы официально об этом сообщить! — терпеливо объяснял я пытающейся меня перебить Зуевой сложившуюся реальность.
— Что-то серьезное? — до Лиды наконец-то стали доходить мои слова, — Что с тобой, Сергей? — обеспокоенность Зуевой уже не содержала в себе служебной несущей.