Сожалею о тебе стр. 62
после него, но кажется, дочь права: я сегодня вообще не ложилась. Интересно, как долго человек может протянуть без сна.
Для Элайджи этот отрезок составляет семь часов, именно столько прошло с момента его последнего отдыха.
– Позвони Джонасу и скажи, чтобы приезжал и забирал сына. Ты выглядишь так, словно сейчас свалишься с ног.
– Ты не могла бы сходить в магазин за подгузниками? Остался всего один, а скоро придет пора надевать новый, – меняю я тему, не желая обсуждать сказанное Кларой.
– А Джонас что, не может их принести? – интересуется она. – Это вроде как его обязанность.
Я отвожу взгляд, потому что складывается ощущение: она видит меня насквозь.
– Не стоит сейчас на него давить, – отвечаю я. – На него очень многое свалилось.
– Как и на нас. Но мы бы не бросили ребенка.
– Ты не понимаешь. Ему просто нужно немного побыть одному. Кошелек на кухне, – произношу я, продолжая уклоняться от вопросов, чтобы не сваливать всю вину на Джонаса, как бы мне этого ни хотелось.
Клара берет деньги и уходит в магазин.
Оставшись с племянником наедине, я укладываю его в самодельную кроватку. Он наконец заснул, но не знаю, надолго ли, поэтому пользуюсь выпавшей возможностью пойти на кухню и помыть его бутылочки.
Грудного молока нет со дня смерти Дженни, но кажется, малыш не возражает против смесей. Но приходится использовать для их приготовления приличное количество посуды.
Я оттираю одну из бутылок, когда меня внезапно накрывает и я начинаю рыдать.
В последнее время мне сложно остановиться. Я могу проплакать вместе с Элайджей всю ночь напролет. И потом целый день. Слезы текут, когда я принимаю душ. Меня душат рыдания, когда я за рулем.
Из-за этого непрерывно болит голова и еще сильнее – сердце. И иногда я просто мечтаю, чтобы все закончилось. Чтобы весь мир прекратил существование.
Становится понятно, что твоя жизнь – дерьмо, когда ты моешь бутылочку и молишься о наступлении конца света.
Глава двенадцатая
КлараСуществует всего несколько маршрутов, по которым можно добраться из дома до магазина, или из дома в школу, или из дома куда-то еще. Самый короткий пролегает через центр города. Второй требует совершить немалый круг, но последние недели две я пользуюсь только им.
Потому что это единственная дорога, проходящая рядом с домом Миллера.
Знак, отмечающий черту города, переместился еще немного, и теперь становится понятно, почему парень двигал его понемногу. Если не знать, куда смотреть, то двадцатифутовые перемещения границы практически незаметны. Но я в курсе этой тайны, что заставляет меня улыбаться каждый раз, как я проезжаю мимо.
Меня не оставляет надежда застать Миллера на обочине, тогда появится предлог с ним поговорить. Но мечта ни разу не осуществляется.
Я направляюсь дальше в магазин за памперсами, хотя и не имею понятия, какую марку или какой размер нужно купить. Мама на сообщения не отвечает. Должно быть, занята с Элайджей.
Тогда я нахожу в списке контактов Джонаса и смотрю на цифры несколько секунд, размышляя, почему мама не позвонила ему в первую очередь. А еще любопытно, почему ребенок пробыл с нами так долго.
Я прекрасно вижу, что она врет, когда говорит, будто отцу малыша просто нужно передохнуть. По ее глазам заметно – она и сама