Сожалею о тебе стр. 61
в список нужды младенца – и мы окажемся за чертой бедности. Кроме того, найти работу, имея на руках двухмесячного ребенка, практически невозможно. И няню мы себе позволить тоже не можем. Я даже не могу подать в суд на Джонаса, чтобы получить деньги для Элайджи, ведь они не являются кровными родственниками.
Когда племянник разражается криками, я складываю бумаги и иду его успокаивать. Мне казалось, что мальчик совсем не похож на Клару по характеру, но, похоже, придется пересмотреть свое мнение. Последние дни малыш только и делает, что плачет. Иногда еще дремлет, но капризничает гораздо чаще. Уверена, все потому, что ко мне он
не привык. Обычно с Элайджей нянчилась Дженни, но ее голоса он больше никогда не услышит. Джонас, обычно поющий ему колыбельные, отсутствует уже несколько дней. Я притворяюсь, что все будет хорошо, но на самом деле не особенно в этом уверена: ни одно из моих сообщений Салливанам не получает ответа.
Обманутый жених сестры вполне может никогда больше не объявиться. И я даже не могу его винить. Он прав: только я прихожусь Элайджу родней. Поэтому сейчас именно я и должна нести за него ответственность. Даже если на свидетельстве о рождении указано имя Джонаса, он не обязан воспитывать ребенка, зачатого моей сестрой и моим мужем.
Я надеялась, что двух месяцев, проведенных с малышом, будет достаточно для формирования нерушимой связи и что в любую минуту отец явится за ним, пусть и убитый горем, но раскаивающийся. Однако чуда не произошло. Миновало уже четыре дня, и передо мной в полный рост встает вполне вероятный вариант: растить новорожденного в одиночку среди хаоса.
Вчера вечером я сидела в гостиной, укачивая Элайджу, пока он больше часа захлебывался истерическими воплями, и могла думать только об этом. Я и сама в какой-то момент начала хихикать, как ненормальная. Заставляет задуматься: а не схожу ли я с ума? Именно так психов по телевизору и показывают: смеющихся в совершенно неподходящих ситуациях, неспособных нормально реагировать. Но только это мне и остается: смеяться, потому что жизнь сейчас напоминает непрекращающийся поток отборного дерьма. Отборнейшего. Дерьма. Муж погиб. Сестра тоже мертва. А мне вручают их незаконнорожденного отпрыска, при этом собственная дочь не желает со мной разговаривать. Очевидно же, что я плохой воспитатель.
И даже отвлечься от этого ужаса нельзя, потому что проклятый телевизор сломан!
– Нужно им позвонить.
– Позвонить кому?
Я подпрыгиваю от неожиданности, услышав голос Клары, потому что даже не слышала, как она вошла.
– Позвонить кому? – повторяет она. Я даже не подозревала, что сказала мысли вслух.
– Телевизионному провайдеру. Я скучаю по сериалам.
Дочь качает головой, словно готова произнести: «Кабельные каналы давно никто не смотрит». Но она молчит. Вместо этого подходит ко мне и забирает Элайджу.
В городе услуги кабельного ТВ предоставляют две компании, но мне везет с первой попытки. Приходится прождать на линии целую вечность, прежде чем назначают визит мастера. Когда я вешаю трубку, Клара вопросительно смотрит на меня с дивана.
– Ты хоть немного поспала?
Думаю, она спрашивает потому, что на мне до сих пор красуется вчерашняя одежда, а волосы наверняка всклокочены. И даже не помню, чистила ли я сегодня зубы. Обычно я делаю это перед сном и сразу