Сожалею о тебе стр. 96
не нахожу слов, а оттого, что самые приятные за всю жизнь слова я услышала не от мужа.
Джонас протягивает руку и отводит прилипшую к моей щеке прядь. Как только он меня касается, я чувствую, как переношусь в тот вечер, когда мы вдвоем сидели на одеяле возле озера. И он снова смотрит на меня в точности как тогда, прямо перед словами: «Меня беспокоит, что мы все неверно поняли».
Кажется, что он сейчас меня поцелует, но я не представляю, что делать, так как совсем не готова к такому повороту событий. Я не хочу этого. Поцелуй неизменно приведет к осложнению ситуации.
Так почему
же я наклоняюсь все ближе и ближе?
Каким образом его рука оказалась у меня в волосах?
И с какой стати единственная мысль сейчас о том, какого вкуса окажутся его губы?
В кухне стоит оглушительная тишина, если не считать нашего участившегося дыхания. Такая тишина, что слышен негромкий рокот мотора машины Клары.
Джонас отстраняется и быстро перекатывается на спину.
Я резко сажусь, стараясь отдышаться. Мы с трудом поднимаемся на ноги и немедленно приступаем к уборке.
Глава двадцатая
КлараАвтомобиль Джонаса припаркован на подъездной дорожке. Надеюсь, его не накрыл очередной нервный срыв и он не решил оставить Элайджу у нас еще на неделю. Нам с матерью только этого сейчас и не хватает.
Хотя я не уверена в том, что именно нам нужно, но сложившуюся ситуацию однозначно пора менять. Вмешательство родных? Раздельные каникулы?
Надеюсь, мама, как и я, готова оставить школьную ссору позади. Что я особо ценю в маме, так это умение избегать конфликтов, когда требуется время на осмысление. Сегодня совершенно не хочется докапываться до причин размолвки и обсуждать произошедшее. Единственное мое желание – переодеться и поехать в кинотеатр, чтобы увидеться с Миллером. Однако сомневаюсь, что все пройдет по плану.
Когда я вхожу в дом, то вижу спящего Элайджу в коляске у дальней стены гостиной. Я направляюсь к нему, чтобы поцеловать, но тут мое внимание привлекает происходящее на кухне.
Дверь снята с петель, но не это самое необычное.
Самое странное находится внутри. Моя мать с Джонасом. И жуткий бардак.
Мама стоит на четвереньках и вытирает пол бумажными полотенцами. Джонас же снимает со стены картину, которую тетя Дженни подарила папе на прошлый день рождения. Все полотно в разводах и потеках. Я склоняю голову к плечу, пытаясь определить, что размазано по нему, но мне не удается.
Еда?Я делаю несколько шагов в сторону кухни, когда в голове наконец начинает складываться полная картина. На столе стоит пустая банка майонеза. Пластиковые стаканчики из-под пудинга валяются на полу. Остатки продуктов виднеются на рубашке Джонаса и в волосах матери.
Какого черта здесь произошло?
– Ребята, вы что, бросали друг в друга едой?
Мама резко поворачивает ко мне голову. Она даже не слышала, как я вошла! Джонас чуть не падает, поскользнувшись. Однако он умудряется устоять на ногах, уронив картину, но вцепившись в кухонную стойку. Они с матерью переглядываются, а потом дружно смотрят на меня.
– Ну, – произносит мистер Салливан, запинаясь, – мы, это… В общем, у нас нет приемлемого объяснения произошедшему.
Я выразительно приподнимаю брови, но оставляю комментарии при себе. Если я не буду