Создания света, создания тьмы. Остров мертвых. Этот бессмертный стр. 189
и решил жить здесь, пока не умрет, что потихоньку и делает. Я не стану выводить мораль и рассуждать о стремлении уединиться от контактов со сверхцивилизованными расами, заполонившими Галактику, или отвращении ко всякому обществу соплеменников. Всякое объяснение будет слишком простым. Он жил здесь, потому что хотел жить здесь, и дальше этого факта я заглянуть не могу. И все же мы с ним были родственными душами, я и Марлинг, несмотря на наши разные крепости. И он заметил это раньше, чем я, хотя каким образом он мог определить, что Сила действительно тлеет где-то внутри несчастного инопланетника, оказавшегося у ворот его башни много столетий тому назад, — этого я понять не могу.
Устав от скитаний, напуганный Временем, я отправился искать совета у расы, которую называли старейшей. Страх, охвативший меня в ту пору, я с трудом могу описать. Вряд ли вы понимаете, что это такое — видеть, как все умирает и все умирают. Но именно поэтому я отправился на Мегапею. Не должен ли я рассказать вам немного о себе? И ожидая удара колокола, я снова рассказал сам себе эту историю.
Я родился на планете Земля в середине XX века. Это был период истории, когда раса человека успешно отбросила в сторону многие табу и традиции, веселилась некоторое время, потом обнаружила, что никакой, собственно, разницы не получилось: человек был таким же мертвым, когда умирал, и по-прежнему перед ним старые проблемы жизни и смерти, как и раньше, осложненные тем фактом, что Мальтус оказался прав. Я покинул колледж в конце второго курса и пошел в армию. Вместе со мной записался и младший брат — он только что окончил школу. Таким вот образом я открыл Токийский залив. Затем я снова вернулся в колледж, чтобы стать инженером, но решил, что это ошибка, и захотел поступить на медицинский. Где-то на моем извилистом пути стремлений я попал под увлечение биологией, и в особенности экологией. Мне было двадцать шесть лет, и шел 1991 год. Отец мой умер, мать вышла замуж во второй раз. Я влюбился в девушку, сделал предложение, получил отказ и подал заявление на участие добровольцем в одной из первых попыток достичь другой звездной системы. Мне помогла разнообразная подготовка, и я был заморожен для столетнего путешествия. Мы достигли Бартона, начали создавать колонию. Не прошло и года, как меня поразила местная болезнь, от которой у нас не было средств, не говоря уже о ее названии. Тогда меня вторично заморозили в той же камере. Двадцать два года спустя я был выпущен на свет божий. К тому времени прибыло еще восемь транспортов с колонистами, и вокруг простирался новый мир. В тот же год прибыло еще четыре корабля с колонистами, из них осталось лишь два. Остальные должны были продолжить полет к еще более отдаленной системе, чтобы присоединиться к еще более новой колонии. Я раздобыл место на одном из кораблей флотилии, обменявшись с колонистом, который решил, что и первого этапа полета с него хватит. Это была единственная в моей жизни возможность, или мне так показалось, и поскольку я не мог вспомнить даже лица, не говоря об имени, той девушки, что побудила меня на первоначальный порыв, то желание мое было