Библиотека

Создания света, создания тьмы. Остров мертвых. Этот бессмертный стр. 190

Размер шрифта
-
+
Тема

продиктовано, я уверен, единственно любопытством и тем фактом, что окружающая среда старой колонии уже была окультурена и укрощена, и я в этом укрощении не принимал участия. Прошло столетие с четвертью, прежде чем мы достигли цели назначения, и планета мне совсем не понравилась. Поэтому я попросился в экипаж дальнего рейса всего лишь через восемь месяцев, проведенных на планете, для перелета за двести двадцать семь лет на Бифрост, которому предстояло в случае нашей удачи стать самым дальним форпостом человека в космосе. Бифрост оказался мрачным и неприветливым миром, он меня напугал. Я стал подумывать о том, что мне не было предназначено стать колонистом. Я отправился в новый перелет, — и все, было уже поздно. Люди оказались неожиданно расселенными повсюду, были установлены контакты с разумными существами, межзвездные путешествия занимали недели и месяцы вместо столетий. Смешно? Я тоже так думал. Я подумал, что все это одна большая шутка. Потом мне сказали, что я являюсь, по всей видимости, старейшим из всех живущих людей и, без сомнения единственным представителем XX века. Люди рассказывали мне о Земле. Показывали фотографии. И я уже больше не смеялся, потому что Земля стала совсем другим миром. Внезапно я стал очень одиноким. Все, что я учил в школе, было теперь на уровне средних веков. Что же я сделал? Я решил поискать себе место в жизни. Я вернулся в школу, обнаружил, что в состоянии еще учиться. Но страх не покидал меня ни на минуту. Я чувствовал себя не в своей тарелке. И тогда я услышал об одной вещи, которая могла мне помочь, избавить меня от чувства, будто я — последний житель Атлантиды, бредущий по Бродвею, вещи, которая могла дать мне превосходство над странным миром, в котором я оказался. Я узнал о пейанцах — в те времена только что обнаруженной расе, для которых все чудеса Земли XXVII века, включая и способы лечения, прибавившие позже пару веков к моей средней продолжительности жизни, могут оказаться сущим каменным веком. И я прилетел на Мегапею — наполовину не в своем уме, подошел к первой попавшейся башне, постучал в ворота, пока кто-то не вышел, и попросил:

— Научите меня, пожалуйста…

Это оказалась башня Марлинга, чего я совсем не мог знать, Марлинга, одного из двадцати шести Имя-носящих, что еще жили.

Когда прозвучал звон приливного колокола, за мной пришел молодой пейанец. Он проводил меня по ступеням винтовой лестницы наверх. Он первым вошел в комнату, и я услышал голос Марлинга, приветствовавший его.

— Дра Сандау решил проведать вас, — сообщил пейанец.

— Тогда проси его войти.

Молодой пейанец вышел от Марлинга и произнес:

— Он просит вас войти.

— Благодарю.

И я вошел.

Как я и предчувствовал, Марлинг сидел спиной ко мне, лицом к окну на море. Три широких стены его веерообразной комнаты были светло-зелеными, напоминая цветом кадент, и кровать его была низкой, длинной и узкой. Одна стена была громадной консолью, немного запылившейся, а возле кровати на столике, который вполне могли не двигать с места уже несколько веков, по-прежнему стояла оранжевая фигурка животного, похожего на прыгающего рогатого дельфина.

— Добрый день, Дра, — промолвил я.

— Подойди сюда, чтобы я тебя увидел.

Я обошел его кресло и остановился перед ним. Он похудел, а

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.