Спи со мной. Грёзы стр. 24
ни стало выяснить, кто он такой и зачем преследует меня.
– Простите… Извините… Разрешите пройти…
Иду к бару, расталкивая толпу перед сценой. Ощущение, словно расстояние между нами не сократилось ни на сантиметр. Пробираюсь сквозь танцующую публику и чувствую, как паническая атака поднимается изнутри, застывая комом в горле. Меня тошнит от нечаянных прикосновений чьих-то потных тел, взмокших под футболкой спин, незнакомых рук. Нет, не сейчас, только не сейчас. Останавливаюсь, заставляя себя успокоиться. Дышу по схеме: четыре на вдох, четыре – на задержку дыхания и четыре – на выдох.
– Вам плохо? Вам нужен врач?
Инстинктивно схватившись за горло, отрицательно качаю головой, и вызвавшийся помочь парень отходит в сторону. Он беспокойно оглядывается, готовый вернуться, если ситуация обострится, но мне удается справиться с внезапным приступом. С трудом, но я выравниваю дыхание. Паническая атака – не такая большая проблема, как может показаться. Настоящая проблема в том, что стул за барной стойкой, на котором сидел мой преследователь, пуст.
– Прошу прощения, здесь только что был мужчина. Вы не видели, куда он ушел? – Голос звучит сбивчиво, дыхание не успело восстановиться до конца.
Протирающий бокалы бармен пожимает плечами:
– Наверное, он в уборной. Видите, его коктейль здесь. – Он кивает в сторону высокого стакана, наполненного ярко-оранжевым напитком и украшенного большим цветком мака. – Полагаю, скоро вернется. Присаживайтесь, я приготовлю для вас что-нибудь выпить.
– Спасибо, но я за рулем. – Смотрю на практически нетронутый коктейль. Спорю на что угодно – незнакомец точно не собирается его допивать.
До конца концерта я еще успеваю сделать несколько десятков кадров с балкона, но сконцентрироваться на съемке не получается из-за новых вопросов. Неужели он прилетел в Осло специально для того, чтобы найти меня? Насколько он опасен? В том, что он опасен, я не сомневаюсь. За пазухой у этого человека – нож, а не голубь мира, и он явно готов достать его, как только подвернется подходящий момент.
Исполнив всю программу и два раза сыграв на бис, музыканты покидают сцену. Понемногу публика тоже начинает расходиться. Задумчиво смотрю на зал сверху, когда мое внимание привлекает активно машущая из-за кулис фигура. Не сразу понимаю, что это Ян Свенссен, и удивленно показываю на себя указательным пальцем. Он кивает и опять зовет за кулисы приглашающим жестом. Однажды мое любопытство меня погубит, но это точно случится не сегодня. Спустившись с балкона, подхожу к сцене.
– Хочешь пару уникальных кадров?
Он улыбается так по-мальчишески задорно, что я не могу сдержать ответную улыбку.
– Какой фотограф откажется от такого предложения?
Поднимаюсь на сцену и ныряю вслед за ним в полумрак артистического закулисья. Он открывает дверь в гримерку, и
мы оказываемся в небольшой комнате с зеркалами. Ян достает из мини-холодильника бутылку минералки и делает несколько глотков. Капля воды стекает по его шее, и, прежде чем я успеваю спросить, не против ли он, рука уже поднимает камеру, чтобы сделать кадр.
– Как тебя зовут? – Певец предлагает мне вторую бутылку, но вместо того, чтобы взять ее, я делаю еще одно фото.
– Извини. – Боже, неужели это я? Смущаюсь? Уму непостижимо. – Ли. Приятно познакомиться.
– Ян.
Он представляется так просто, как будто кто-то здесь не знает его имени. Протягивает руку, и на мгновение я теряюсь. Страх перед чужими прикосновениями в реальности никуда не делся, но я не