Старость — это надолго стр. 64
силах смотреть на жуткий оскал. Даже невозмутимому обычно Лу стало не по себе от одного его вида. Парень отошел к окну, раскрыл ставни и с повышенным вниманием рассматривал деревья в саду.
Андре тем временем пытался найти хоть какое-то объяснение случившемуся. Но ни записки, ни какой-либо еще подсказки самоубийца не удосужился оставить. Хранил молчание даже после смерти. С колокольни между тем раздался звон, довольно чистый и даже приятный для уха. Брат Арман определенно недооценивал свои музыкальные способности, даже самый придирчивый слушатель остался бы доволен таким звонарем.
Снаружи хлопнула одна дверь, почти сразу вторая, третья… Настоятель, плотник и эконом одновременно появились на пороге. Они с ужасом и изумлением уставились на самоубийцу.
— Этого не хватало! — первым высказался аббат.
— Грех какой, — ахнул плотник, целуя нательный крест.
Брат Андони молча повторил его жест. Осуждал ли он это самоубийство или одобрял его, Андре затруднился бы ответить. Настоятель тем временем взял себя в руки и мрачно осведомился:
— Вы можете как-то объяснить это?
— Никаких зацепок мы пока не нашли. Я осмотрюсь здесь как следует, пока вы будете служить мессу…
— Служба будет долгой, — буркнул аббат. — Завтрак, как я понимаю, еще не готов?
— Он будет через полчаса, — слабым голосом отозвался из-за двери повар.
Перед тем как уйти в церковь аббат приказал ему привести себя в порядок. Обессиленный приступом дурноты толстяк лишь молча кивнул. Комендант зашагал к церкви, за ним последовал плотник. Старый баск вышел последним.
— Помогите брату Модесту, — посоветовал доктор слуге. — Отведите его на кухню и делайте все, что он потребует.
Лу кивнул, вышел из кельи и, согнувшись в три погибели, подставил повару могучее плечо. Вместе они медленно удалились.
Доктор подумал, что брат Арман наверняка останется в церкви на утреннюю мессу. Без лишних свидетелей можно как следует осмотреться. На всякий случай прикрыв дверь, доктор приступил к работе. Первым делом он привычно обыскал постель, переворошил тюфяк, но ничего не обнаружил.
Все имущество старого садовника составляла потрепанная библия в кожаном переплете. Она лежала на столе рядом с чернильницей и пером. Сундуков в келье не было. Андре обыскал и покойника. Вывернул карманы, разжал пальцы на кулаках, стиснутых последней судорогой, — кулаки были пусты. С каждой минутой доктор хмурился сильнее.
Объяснение всему ждало его под кроватью. Это была сложенная в несколько раз черная ряса с капюшоном, задубевшим от крови.
Андре стоял на коленях перед постелью, застыв от изумления. Картинка сложилась мгновенно. Убийца все это время был рядом и оставался незамеченным. Ведь он толком не допросил молчальника об исчезнувшем монахе — какая беспечность! Тихий садовник, религиозный фанатик, а теперь еще и убийца.
Колени заныли от холодного пола. Положив рясу на кровать, с трудом доктор поднялся на ноги. В эту минуту вернулся слуга. Парень отвел повара на кухню, помог ему растопить очаг и привести себя в порядок, а теперь горел желанием продолжать расследование. С порога он спросил:
— Нашли что-нибудь?
— Нашел… Полюбуйтесь.
Андре указал на кровать. Лу в полумраке не сразу разглядел, что ему демонстрируют. Он подошел, потрогал окровавленный капюшон и тут же с отвращением отдернул руку.
— Вот же гадство! Откуда оно тут?
— Полагаю, убийца прятал улику…
— Так это садовник его укокошил? А почему в саду не закопал,