Старость — это надолго стр. 65
там-то всяко сподручнее.
— Кто знает? Может быть, времени не было. Он постоянно работал, да и потом сами поглядите: вас прямо передернуло, едва коснулись этой рясы. Что же должен был испытывать убийца при ее виде? Особенно если преступление произошло в порыве гнева, когда он не помнил себя… — Андре вспомнился вчерашний разговор с поваром.
— Чем же его так брат Дамьен разозлил? — Лу опомнился и, подойдя к висельнику, заглянул ему в лицо.
— Полагаю, что у самого ретивого монаха Сан-Антонио и того, кто пытается сбежать в телеге с сидром, должны были возникнуть непримиримые разногласия, — едко заметил доктор.
— Не сошлись во мнениях, значит, — ухмыльнулся парень. — Бывает. Но зачем так психовать-то?
Андре не успел ответить. Они услышали, как открылась дверь часовни, и четыре пары деревянных сандалий затопали по каменному полу. Монахи шли завтракать. Нужно было объявить о находке, даже если эта весть испортит очередную трапезу. Доктор вздохнул и шагнул к выходу.
Он поднял руку, и монахи остановились. Настоятель вопросительно глядел на Андре. Тот не дрогнул и объявил:
— Объяснение всему найдено… Кроме того, я готов назвать имя убийцы.
— Вот как? И кто же это?
— Брат Рикардо. Окровавленная ряса вашего летописца была под его кроватью.
— Как? — донеслось сзади.
Из-за утренней неразберихи повар пропустил мессу и все это
время в спешке готовил завтрак. Толстяк вышел из жаркой кухни освежиться, когда услышал слова доктора. Брат Модест не мог поверить собственным ушам: вначале его друг, его кумир совершил страшнейший из грехов, наложив на себя руки, а теперь оказывается еще и убийцей! Он был окончательно растерян. Махнув рукой, монах скрылся в дверях кухни.
— Что за черт? — пробормотал настоятель. — Никогда бы не подумал на молчуна. Кажется, до всех бед этого мира ему вовсе дела не было.
— А вы поглядите сами.
Андре первым вошел в келью. Монахи неловко столпились в дверях. Взяв рясу в руки, он продемонстрировал им пятна крови на капюшоне.
— Под кроватью, значит, держал, — мрачно обронил брат Арман. — А чего же получше не спрятал?
— Могу только предположить, что это оказалось выше его сил. Одно дело совершить преступление под влиянием минутного помутнения рассудка, и совсем другое — хладнокровно заметать следы.
— Что ж. Cani canina mors, — сказал настоятель. — Пора завтракать и возвращаться к собственным обязанностям. Теперь у всех прибавится работы.
Настоятель зашагал по галерее к кухне. Остальные монахи последовали за ним. Доктор бросил рясу на постель и оглядел комнату еще раз. Кажется, здесь все. Едва ли что-нибудь еще удастся найти. Он обратился к Лу:
— Покойника нужно убрать отсюда.
— Это я мигом.
Слуга вынул из-за голенища небольшой нож. Придерживая висельника одной рукой, он чиркнул лезвием по веревке. Труп повалился на пол, но Лу подхватил его и взвалил на плечо, после чего спросил хозяина:
— Куда тащим? На склад его, к другому?
— Пожалуй. Я пойду первым, отопру и посвечу вам.
Андре задержался на секунду, чтобы рассмотреть узел на крюке. Веревка оказалась тонкой, но прочной. Он не был в таких делах специалистом, а вот покойник, видимо, разбирался в узлах. Такой можно затянуть даже одной рукой — настолько незамысловато скручена веревка. Доктор подхватил фонарь и зашагал вперед. Выпустив слугу, он прикрыл дверь кельи. Запирать ее не имело смысла.