Стеклянные тайны Симки Зуйка стр. 139
штаны, поддернул под коленки съехавшие вельветовые манжеты. Переступил ногами, как нетерпеливый бегун на старте.
– Нора Аркадьевна, я готов.
– Хорошо… – она глянула вслед вышедшей из комнаты Варваре Олеговне. – Сима, голубчик, можно попросить тебя об одной услуге?
– К… какой? – подозрительно сказал он и почему-то смутился.
– Если нетрудно, называй меня не по имени-отчеству, а «тетя Нора». По крайней мере, во время поездки. Так оно будет… естественнее. И понятнее для окружающих…
Симка смутился еще сильнее.
– Хорошо, но… тетя Нора…
– Спасибо, голубчик.
…И опять было метро. И Красная площадь, поразившая Симку бесконечностью зубчатых стен и высотой острых башен. И небывалое волшебство собора Василия Блаженного – словно кто-то соединил в одном строении все чудесные русские сказки…
По отполированной миллионами ног брусчатке тетя Нора и Симка пришли к ступенчатому мавзолею. У входа, приподняв подбородки, застыли часовые. На широченной каменной доске были четко вырублены два слова:
ЛЕНИН
СТАЛИН
Было непонятно, почему, если Сталин натворил столько всяких злодейств, он лежит рядом с добрым и мудрым Ильичом. Симка шепотом спросил об этом тетю Нору.
– Думаю, это ненадолго, – вполголоса ответила она.
Мавзолей был нынче закрыт для посетителей. Симка вздохнул с деланным сожалением. Конечно, с одной стороны это интересно, а с другой… по правде говоря, он побаивался смотреть на покойников, пускай даже таких знаменитых.
В Кремль в тот день тоже почему-то не пускали. Тетя Нора сказала, что это не беда, можно прийти завтра. А пока они обошли Кремль снаружи, походили по центральным улицам, и Симка увидел много того, о чем раньше слышал и читал: знаменитую гостиницу «Москва», Большой театр, остатки Китай-города, Моссовет, памятник Юрию Долгорукому (о нем тетя Нора отозвалась без одобрения: «Слишком помпезное изваяние…»). Посидели в прохладном кафе, попробовали московского мороженого. Оно было чудесное, жаль только, что мало, а попросить вторую порцию Симка постеснялся.
После этого погуляли еще – Симка вертел головой как заведенный – и снова оказались у Москвы-реки.
Здесь, у каменных ступеней, была пристань катеров, которые назывались речными трамваями. Постояли в очереди за билетами, заняли места на кормовой палубе и поплыли вдоль гранитных берегов, мимо многоэтажных прибрежных улиц, мимо густого парка с каруселями и колесом обозрения, под высоченными мостами. Тетя Нора что-то рассказывала, но Симка пропускал слова мимо ушей. Ему хватало того, что он просто видел.
Навстречу попадались такие же речные трамваи и длинные грузовые теплоходы – гораздо больше тех, что в Турени. Симка отметил это с некоторой завистью. Ну, оно и понятно: Москва – порт пяти морей. «А зато по нашей реке, а из нее по другим можно попасть в Ледовитый океан, – утешил свою гордость Симка. – Недаром на старинном гербе Турени кораблик»…
Сошли на пристани под береговыми кручами. Зеленые откосы были не в пример выше тех, что над родной Симкиной рекой. Тетя Нора сказала, что это Ленинские горы. Симка сразу вспомнил песню про студентов, которую то и дело передавали по радио: «Друзья, люблю я Ленинские горы, когда рассвет встает над всей Москвой…»
– А раньше они назывались Воробьевыми, – сообщила тетя Нора. – Здесь дали свою знаменитую клятву Герцен и Огарев. Ты слышал о Герцене?
Симка что-то слышал. В Турени была улица Герцена, где друг против друга располагались городской театр