Стеклянные тайны Симки Зуйка стр. 204
денег нет, мы золотишко не припрятываем, как твой дед, буржуй недорезанный…
– А вы дорезанный уголовник, – бесстрашно сообщил Мик.
– Я тебя сейчас на лямках повешу, мамина сопля!
– Не успеете. Дед вам из двухстволки так дробью задницу причешет… – Мик посмотрел на открытые окна в мезонине кособокого, обшитого кривыми досками дома.
Треножкин матюгнулся еще раз и пошел к дому, вихляя задом в широких галифе.
– Зачем ты с ним связываешься?
– А потому что гад, – брезгливо объяснил Мик. – Как напьется, никому от него житья нет. Иногда топором машет, поленницы разносит…
– А у Станислава Львовича правда есть ружье?
– Нет, конечно. А Треножкин думает, что есть. Он же трус, все психи трусы. Только на тех, кто слабее, лезут…
– А про какое золото он говорил?
– Ну, псих же! Вбил себе в башку, что отец деда, мой прадедушка, спрятал где-то в доме золото. Когда случилась революция. А откуда оно? Он же не купец был, не фабрикан, а редактор газеты. Называлась «Туреньский судоводитель»… Он умер, когда началась Гражданская война. А дедушка пошел в Красную армию, его ранило под Омском, легкое пробило…
– А с немцами он уже не воевал?
– Его не взяли на фронт. Он был преподаватель в артиллерийском училище. В том, которое теперь училище связи, рядом с музеем… Он форму носил и погоны…
Симка слушал и спрашивал, но уже как-то машинально. А внутри тикало, как специальный поисковый прибор, ожидание скорого раскрытия тайны. Конечно, ни в какое золото Симка не поверил. Но…
– Мик, значит, Станислав Львович здесь с самого детства живет?
– С самого рождения. Он родился еще в прошлом веке, в тысяча восемьсот девяносто восьмом году…
«Как Фатянин пятак», – вспомнил мельком Симка. И Соню вспомнил. Но сейчас это было не главное.
– …У прадедушки раньше весь этот дом был, а после революции деду и его маме оставили только верх, две комнаты, – рассказывал Мик. – И то потому, что он воевал за красных…
– Если за красных, то какой же буржуй… – машинально сказал Симка. А внутри все тикало.
– Вот поди докажи дуракам… – вздохнул Мик по-взрослому.
– Мик, мне надо сбегать домой. Я пообедаю и вернусь.
– А давай у нас пообедаем! Алёна обещала карасей пожарить!
– Какая Алена?
– Ну… она с нами живет. Дочка старых друзей деда, студентка. Дед в одной комнате, а она в другой… Да ты не думай ничего такого, она не любовница какая-нибудь. Просто помогает ему по хозяйству…
– Я ничего такого не думаю, – ошарашенно сказал Симка.
– Оставайся!
– Мне надо домой. Если не приду на обед, тетя Капа крик подымет: «Маме расскажу!» Ей и без того есть что рассказать, а тут еще…
– Но ты вернешься?
– Во! – Симка в знак клятвы куснул украшенный чернилами мизинец. – Я скоро вернусь. И… открою еще один секрет!
– Какой? – Глаза Мика засияли от любопытства.
– Важный! Почему я ночью оказался здесь…
Клятва над рекойСимка вернулся во двор на Заовражной улице через полтора часа. Мик ждал его у козел с намотанной на бревно фанерой. Будто и не уходил с этого места. Симка глянул и понял: Мик истомился от ожидания.
Симка не стал тянуть резину. Вытащил из-под ковбойки свернутый план Турени.
– Вот. Я нашел это в стене, под старой картиной… Мы