Стеклянные тайны Симки Зуйка стр. 203
сокрушенно покачал головой и, сутулясь, скрылся в доме.
Мик виновато глянул на Симку.
– У него астма. Иногда кашляет так, прямо заходится. Ему ничего нельзя: ни тяжести таскать, ни пить, ни курить. А у него «Беломор» под подушкой и четвертинка в укромном месте. Нет-нет да и присосется… Я уж перепрятывал, а толку-то…
– Может, ему от этого легче… – неловко сказал Симка.
– Может, легче. На пять минут. А потом-то?
– А он… лечится?
– Он говорит: в таком возрасте лечиться – все равно что разглаживать утюгом стиральную доску… Давай правда отдохнем.
Они сели в мясистые лопухи у сарая, привалились к бревенчатой стенке. Здесь была тень, но узкая. Перемазанные глиной, травяным соком и смолой ноги торчали на солнце, их крепко жарило лучами.
– Мик, а у тебя много знакомых ребят? Ну… с которыми ты играешь? – Симка не решился сказать «друзей». И вспомнил еще: «творец-одиночка».
– Целая куча… – спокойно отозвался Мик, глядя перед собой. – И на улице, и в классе… Только…
– Что? – с непонятным опасением спросил Симка.
– Я никому никогда не рассказывал ничего такого . Ни про деда, ни вообще…
Симка благодарно засопел. Подтянул ноги, уперся подбородком в колени. И спрятал благодарное чувство за обыкновенным вопросом:
– Мик, а ты в каком классе? В четвертый перешел?
– Почему? Я в пятый… Ты ведь тоже?
– Да. Но я думал…
– Ну да, я, наверно помладше. Ты в каком месяце родился?
– В феврале.
– А я в октябре. Разница почти год получается, да? Меня сперва не хотели в первый класс брать, потому что не хватало до семи. Но родители уговорили. Я уже в пять лет книжки читал…
– А я в шесть…
– Сим, а о чем та книжка? Которая запрещенная. Ты так и не рассказал про содержание.
– Про одного мальчишку. Он отыскал в старом заборе дверь, за которой оказалась старинная страна с индейцами, он к ним часто убегал. Может, ему это просто казалось, но все равно… по правде… Я… вчера, когда оказался у вашего забора, у щели, мне показалось… вдруг эта дыра вроде такой же двери…
Мик быстро поднял голову. Глянул Симке в лицо заблестевшими ярко-голубыми глазками. Но не успел ничего сказать – раздался треск, похожий на стрельбу. Это появился из калитки дядька с мотоциклом. Он остановился и яростно нажимал на педаль. Мотоцикл заглох. Дядька отчетливо матюгнулся и поволок его на середину двора.
Симка сразу узнал мотоциклиста – это он вчера утром ругался с женой. Ругался погано, не так, как дядя Миша, который любит вступать с тетей Томой в веселые перепалки («Египет тебя налево, старуха, совсем забодала бедного Мишу!»). У этого мужика были руки в татуировках, костистые подбородок и щеки и совсем не подходящий к ним бурый толстый нос пьяницы.
Мик сказал скандальным голосом – будто Симке, но громко, на весь двор:
– Это и есть Треножкин. Как вкатит на двор свою тарахтелку – стрельба, будто при взятии Берлина…
Треножкин не стал делать вид, что не слышит. Оглянулся.
– Ты повозникай еще, вша интеллигентная…
Потом пошел к дому и оглянулся опять:
– Если полезете к машине, ноги вырву из ж…
– Да кому она нужна, эта рухлядь трофейная! – Мик стеклянно рассмеялся.
– Трофейная, да получше нынешней… А на новую