Стеклянные тайны Симки Зуйка стр. 202
– Ага… то есть да.
Станислав Львович опять улыбался улыбкой Мика. Симка решился еще на вопрос:
– А Мик… он тоже Краевский?
– Нет. Я ведь его дед по матери. А Мик, он – Семенов, по отцу. Не Краевский, конечно, но тоже ничего. Можно утешать себя, что половинка от Семенова-Тян-Шанского… А вы разве не вместе учитесь?
– Нет. Я даже не знаю, где Мик учится. Мы только вчера познакомились… – («Вернее, даже сегодня», – добавил Симка про себя.)
– Тот-то я смотрю, что раньше тебя не встречал. Обычно-то Мик все больше сам по себе крутится, без приятелей. Этакий творец-одиночка…
«Почему творец?» – чуть не спросил Симка, но не успел. Пришел сердитый Мик с ножовкой.
– Еле нашел. Интересно, кто ее засунул за этажерку?
– Полагаю, твой папа. Он помогал мне мастерить полку… Серафим, папа Мика очень обаятельный, но ужасно рассеянный мужчина. Как все настоящие преподаватели истории. Рассеянность помогает им вовремя забывать ненужные исторические факты…
– Ничуть он не рассеянный. Пилу ты сам, наверно, запихал туда и забыл… Может, что-то еще надо принести? Говори.
– Не надо. Хотя… необходима линейка или рулетка. Беги.
– Я догадался. Вот… – Мик со сдержанным торжеством выволок из оттопыренного парусинового кармана складный метр.
– Гениальный ребенок, весь в деда…
Потом Симка опиливал рейки до метровой длины, а Станислав Львович и Мик прибивали их к торцам бревна. Получилось что-то похожее на колодезный ворот.
Пришло время вспомнить о фанере.
– Разбухла небось… – сказал Мик.
Они спустились к ручью и приволокли на двор отяжелевший и скользкий фанерный лист (это была работка!). Станислав Львович обмерил линзу по окружности и сказал, что фанера должна быть шириной метр тридцать, тогда труба получится нужного диаметра. Надо отпиливать. И предупредил:
– Вдоль слоев.
– Поперек-то проще! – заспорил Мик.
– Поперек будем сгибать, это легче. Ты не учи деда сопромату…
Тоже была работка – пилить непослушную тяжелую фанерину. Пилили Мик и Симка, по очереди. Мик ни за что не
дал ножовку деду, прикрикнул даже…
Наконец получили нужную ширину. Приколотили к бревну один край. Стали поворачивать в козлах бревно – Симка и Мик на одном рычаге, Станислав Львович на другом. Он оказался прав – поперек слоев размокшую фанеру сгибать было не очень трудно. Помогал и могучий вес бревна.
– Лишь бы не треснула… – выдохнул Мик.
– Я ей тресну… – сказал дед.
Наконец свободный край листа оказался рядом с прибитым. Мик и Симка легли на стык животами, Станислав Львович застучал молотком. И вот накрученная на бревно фанерная труба оказалась крепко сшитой гвоздями. К завтрашнему дню она высохнет и уже не раскрутится, когда снимут с бревна…
Мик отряхнул штаны (видела бы их теперь мама!). Гордо надул живот.
– Мы герои труда…
– Отдыхайте, герои. Я тоже пойду передохну… – Станислав Львович двинулся к дому.
– Дед, не вздумай… – негромко сказал ему в спину Мик.
– Это что за реплики под занавес? – Станислав Львович оглянулся и старательно свел седые брови.
– Я же видел на этажерке за книжками.
– Нечего совать нос… Это ацетон для чистки брюк.
– Будто я не знаю, как пахнет ацетон…
– А как пахнет дедов ремень, знаешь?
– Ха-ха, ты его не носишь…
– До чего вредный субъект! И в кого бы это?
– В тебя.
Станислав Львович