Стеклянные тайны Симки Зуйка стр. 275
сказала, что хорошо, если друзья притащат еще пару ведер воды, для стирки. А потом пусть идут гулять, чтобы не мешаться. И будет совсем прекрасно, если прихватят с собой Андрея.
Воду принесли, Андрея обещали прихватить.
В Симкиных запасах не нашлось чистых рубашек и маек, и он сказал, что будет гулять просто так.
– Чтобы все видели, как ты отощал за месяц беспризорной жизни, – покивала мама.
– Конечно!.. Мик, ты чего так на меня глядишь?
– Я гляжу на твои ребра, – бесцеремонно разъяснил Мик.
Симка даже обиделся слегка:
– Ты что, раньше их не видел?
– Сейчас они такие, особенно рельефные при боковом свете из окошка…
– Сам-то не такой рельефный, что ли? Задери рубашку, увидишь…
– Но себя я не могу рисовать. А тебя могу. Я буду рисовать с тебя черного Мика, он был наверняка такой же костлявый.
– Мне что, опять мазаться черной краской?
– Не надо. Просто я разведу черную акварель…
– Беда с этими художниками… Андрей, пошли!
Внизу они усадили Андрюшку в тележку с плетеным коробом, потому что пешком он ходил очень важно и неторопливо. Дали ему мяч (который Мик, разумеется, притащил с собой).
– Мяць, – восхитился Андрюшка. Наконец-то он получил в руки это сокровище.
– Не «мяць», а «мяч». Когда ты научишься говорить по-человечески? – укорил Симка брата. – Большой уже
парень…
– Мяч-ч, – охотно согласился Андрюшка.
Решили сходить на запруду. Только не по логу – с пассажиром в тележке там будет тяжело, – а по Нагорному переулку до конца, затем по улице Короленко, по Пышминской и вниз по спуску. Андрюшка посидит на берегу, а они окунутся. А то вон какой солнцепек!
И пошли! Толкали перед собой Андрюшкину карету и строили планы на будущую ночь. Мик сказал, что разыскал дома журнал с большой фотографией Луны. Можно будет отмечать те места, которые сумеют разглядеть на ней, «пока она окончательно не усохла».
– А потом придется ждать дней десять, пока она не захочет снова появиться, – надув губы, сказал Мик. Словно Луна была в чем-то виновата.
– Зато, когда новолуние, она появляется рано вечером, не надо вскакивать среди ночи.
– А мама отпустит тебя ко мне сегодня?
– Отпустит!.. Андрей, перестань кидать мяч!
Но Андрюшка не перестал. Ему понравилось запускать мяч в траву, а потом весело голосить:
– Сима, поехали! Искать мяч-ч!
– На и больше не бросай, а то Мик его отберет. Понял?
– По-нял… Сима, поехали!
– Какая вредина! – Симка уже малость забыл, как тосковал по ненаглядному братцу. – Ты доиграешься!
И Андрюшка доигрался.
После очередного броска мяч ускакал к забору, а там у самой земли торчал острием наружу гвоздь.
И бросок-то был слабенький, и гвоздик хилый, ржавый (а мяч крепкий и толстокожий), а вот надо же – дырка. Маленькая, аккуратная такая. Воздух вытекал из нее шипучей струйкой, мяч обмяк, на боку появилась ямка. Такой уже не попрыгает, не повертится на пальце.
– Ну что ты наделал! – отчаянным голосом сказал брату Симка. Тот на всякий случай захныкал.
Мик стоял, уронив руки. Глаза стали круглые и блестящие. Кажется, даже со слезинками. Ведь не простой был мячик, а, можно сказать, друг. Почти что живой…
– Мик…
– Да ладно… – горьким шепотом сказал Мик. – Чего теперь… Он же не нарочно…
Симка понял: надо что-то делать. Что-то придумать! Как-то