Стеклянные тайны Симки Зуйка стр. 278
дверь.
– Открывай, гадина! Фашист! Пьяница засраная! – голос у него был удивительно тонким и сверлящим воздух.
Симка тоже колотил кирпичом, только молча.
За дверью было тихо по-мертвому.
Мик сбежал с крыльца, встал напротив окна Треножкиных. Он был похож на кузнечика, который от гнева и обиды обрел небывалую силу. За стеклом смутно белели два лица. Мик размахнулся.
И Симка хотел размахнуться. Но увидел, как запястье Мика перехватили узловатые пальцы. Это возник за спиной у мальчишек вернувшийся из табачной лавки Станислав Львович.
– Спокойно, ребята…
Мик уронил кирпич. Симка выпустил свой.
Держа ребят за руки, Станислав Львович пошел с ними к двери Треножкина. Отпустил
Симку и Мика, ударил в дверь ногой. Сказал негромко, но с пружинным звоном:
– Открой, Треножкин. Хуже будет. Ты меня знаешь.
– Ну, чё?! Чё?!.. – С плачущей рожей, в перекошенной рубахе навыпуск Треножкин возник на пороге. – Они мне, паразиты, кирпичом по бензобаку! Во, глядите, там вмятина!
Никто не успел удивиться такой чудовищной брехне. Машинально глянули на мотоцикл. У Симки навсегда отпечаталась в памяти эта картина.
Двор был разделен на две части – широкую, яркую от солнца, и узкую, укрытую резкой неровной тенью поленницы. Посреди солнечного пространства желтела фанера изуродованной трубы телескопа. Над ней все еще плакала Алёна. Грязно-синий BMW стоял у границы тени.
Он стоял всего секунду, после того, как на него взглянули.
В следующую секунду на месте бензобака возник огненный шар.
Горячий удар бухнул по всему двору. Алёна упала. Мик и Симка прижались к деду. Треножкин что-то завопил (с матом, конечно) и… не двинулся.
Проворней всех оказалась жена Треножкина. И глупее. Она рванулась к углу дома: там стояла бочка с дождевой водой, и в ней плавало ведро.
– Не смей, дура! – завопил Треножкин.
Было поздно. Его супруга выхлестнула из ведра в оранжевое пламя целый поток.
Известно, что гасить горящие мотоциклы водой – все равно что подбрасывать динамит. Огонь взвыл, взметнулся, каким-то образом дотянулся до поленницы, занялись дрова…
…Симка потом с гордостью вспоминал, что он и Мик вели себя героически. Они взлетели на поленницу и, обжигая ноги, пинками сбрасывали с нее горящие дрова – надо было спасать линзу. Но спасти ее они не сумели. Когда наконец Мик березовой жердью дотянулся до линзы и столкнул вниз, почти половина ее была оплавлена и обуглена.
Симка и Мик сиганули сверху в одуванчики. Потирая ноги, сели на корточки над изуродованным объективом телескопа. Станислав Львович багром растаскивал по траве тлеющие поленья, ругал внука и его «такого же безголового» друга и грозил выпороть за чрезмерную лихость.
Треножкин во время пожара пытался сбить с мотоцикла огонь клеенкой, но не сумел и теперь ненатурально рыдал над горячими и дымными останками. Материл жену, которая слабо отругивалась с крыльца. Алёна исчезла. Потом выяснилось, что в первые же секунды после взрыва она кинулась звонить пожарным. Но будка с телефоном-автоматом была у черта на куличках, рядом с продуктовым магазином в конце Заовражной улицы. А где была пожарная часть, это сразу и не расскажешь…
Станислав Львович остановился над Миком и Симкой.
– Огнеборцы чертовы… Сильно подпалились?
Мик пробурчал, не оглядываясь:
– Да ни фига. Чуть-чуть припекло только…
– Все равно выдеру, – с облегчением пообещал дед.
– Потом, – угрюмо отозвался Мик. –