Стеклянные тайны Симки Зуйка стр. 280
кирпичам.
Глаза пантер и гиен, когда те подкрадывались, блестели в зарослях, как зеленые и желтые стеклянные шарики.
Врагов было много. Особенно коварно вели себя клочкастые вонючие гиены. В пантерах есть хоть какое-то благородство, а гиены – на то они и гиены. Особенно подло вела себя старая хитрая гиена, которая однажды выманила Луи из обезьяньего города в долину. Она выжила после того, как павиан перегрыз ей глотку, и с той поры сделалась лютым недругом Луи и Мика. Ей не раз перешибали лапы и пробивали башку каменными топорами. Она, скуля и подвывая, уползала в джунгли, а залечив раны, снова строила ребятам ловушки…
– Луи, смотри – они заходят слева! – кричал Симка Мику.
– Мик, осторожно! Она хочет прыгнуть сверху! – пронзительно предупреждал Симку Мик.
В игре было не так, как в жизни. Африканским Миком был Симка, а настоящий Мик превратился в Луи. И события раскручивались не похоже на те, что в поэме Гумилева. Здесь Мик успел на выручку к Луи, и они храбро отбились от хищников. И больше не расставались. Луи понял наконец простую истину – дружба дороже всякого королевства, и если уж воевать, то за эту дружбу и за справедливость…
– Луи, держись! Я прикрою тебя с фланга!.. Ага, получили по мордам! – И Симка-Мик перебрасывал из ладони в ладонь боевой топор.
Топоры были как у самых диких африканцев – из осколков гранита и бамбуковых рукояток. Рукоятки смастерили из обрезков лыжных палок. Острые камни нашли среди щебенки, которой рабочие заваливали ямы на улице Шверника. Вставили гранитные лезвия в расщепленный бамбук и перевязали крест-накрест мочальными жгутами…
Когда отправлялись на войну в овражные заросли, Симка обматывал себя снятой майкой, как набедренной повязкой. Мик набрасывал поверх белых лямок матросский воротник. Этот воротник по просьбе Симки раздобыл (специально для Мика-Луи) дядя Миша. Купил его в лавке речфлота (посторонним там форменный товар не продавали). В парусиновых штанах и синем воротнике Мик чувствовал себя настоящим сыном французского консула, сбежавшим в джунгли.
Мик сам захотел быть не Миком, а Луи. Откровенно заявил, что такой характер ему подходит больше, а до настоящего героического Мика ему далеко.
Симка для виду поспорил, но понимал, что друг его прав.
Каждому хочется, чтобы друг был без страха и упрека. Но на самом деле таких, видимо, нигде не бывает. И Мик был не такой. Порой доверчивый, добрый, ласковый даже и, случалось, храбрый (как в случае с Треножкиным и на пожаре), а иногда… Ну, прямо скажем, Симка чуть не стонал от досады.
Было в Мике что-то от лисенка – добродушного, но и хитроватого. Случалось, пообещает что-нибудь и не сделает, а потом изворачивается и плетет ерунду. Или договорятся они встретиться у Симки, а Мик забудет. Или того хуже – убежит на Камышинскую улицу, где каждый день играли в футбол мальчишки (те, что звали его Ржавым). И нет чтобы Симку позвать! Исчезнет на целый день, а потом:
– Ну, понимаешь, они пришли и просят: «У нас человека в команде не хватает, без тебя никак, ты же лучше всех бьешь левой ногой»… А к тебе я не успел…
Симка знал, что левой ногой Мик бьет по мячу, как больная курица, и только сопел от